Алонсо, между тем, снова призвал нас к вниманию. Он сказал, что хочет дать нам вводную. На это ушло у него около часа, и за это время он успел сказать очень многое.
Он начал с того, что мы теперь оба действительно граждане Чили, и наши паспорта самые, что ни на есть, настоящие. В Чили, помимо коренного населения, всегда было много европейцев. Так вот, мы чилийцы английского происхождения. Я – Девид Дейл, а Серега – Майкл Форстер. Мы бежали от режима генерала Пиночета. Мы оба вполне обеспеченные люди. У каждого из нас есть приличный счет в банке. И это не легенда, а чистая правда. Что-то около девятисот тысяч долларов у каждого. С такими деньгами здесь можно жить безбедно, наверное, всю жизнь. Вы уже купили по домику в этой же резервации, куда вы отправитесь после нашей беседы. Почему в резервации, да потому, что почти все белые в этой стране апартеида вынуждены жить так, чтобы иметь возможность защититься от черного населения. Оно, мягко говоря, белых не жалует. Белые тоже не любят черных, но отсюда не уезжают, так как здесь созданы прекрасные условия для бизнеса. Кроме того, здесь добывают алмазы и множество других полезных ископаемых, включая уран. Так что белые зубами держатся за эту страну. Строят себе подобные этому городки, нанимают охрану. В шутку, конечно, они называют их резервациями. Он обещал нам позже прочитать подробную лекцию по экономическим и внутриполитическим вопросам этой страны, а пока поговорить еще о нас, имея в виду и себя.
Он рассказал нам о своем старом друге, с которым вместе учился и был в Испании. Потом судьба еще не раз сводила их в зарубежных операциях, но в Москву они возвратились с разницей почти в десять лет. Оба заняли важные посты в комитете, занимаясь разными направлениями, но поддерживали, хоть и редко, личный контакт. Оба были озабочены перспективами дальнейшего развития страны, видя со своих высоких позиций фактическое состояние дел. Его товарищ решил сделать обобщающий ситуацию доклад и представить его одновременно практически всему руководству страны. При этом он знал, чем это должно кончиться лично для него и для его близких знакомых. Он достал из кармана вырезку из одной из центральных советских газет. Рядом с портретом в траурной рамке был помещен некролог, в котором говорилось, что боевой генерал, верный сын ленинской партии скоропостижно скончался, но память о нем будет вечно жить в наших сердцах.
– Обратите внимание, – сказал Алонсо, мы старались привыкнуть называть его так, – под некрологом нет подписей Брежнева и членов Политбюро. На бюрократическом языке это означает, что человек находится в опале. Такая же участь должна была ожидать и меня, а по цепочке знакомств и вас. Наше ведомство никогда не любило сюрпризов. Вот и старается всегда сразу вырезать семя под корень. В этом наши азиатские корни.
Теперь вам должно быть понятно, почему вы здесь, – грустно закончил он эту часть своего повествования.
Выслушав Алонсо, мы не поняли, пожалуй, самого главного: в чем суть героического поступка его товарища. По нашему мнению, руководство страны должно было быть и так хорошо осведомлено о том, что творится на его просторах.
