– Джесси, – сказал он, – вы проработали в моей клинике около четырех лет, и я рад, что Бог послал мне такого хорошего сотрудника и человека. Поэтому то предложение, которое я вам сейчас сделаю, вы не должны рассматривать как желание расстаться с вами, а воспринять его как знак глубокого расположения и доверия. Вы помните, несколько месяцев назад нас посетили двое молодых людей, которые показали нам что-то похожее на цирковой фокус. Я тоже не поленился съездить к ним и не один раз. Из нашего общения и того, что я увидел у них в лаборатории своими глазами, мне стало ясно, что, скорее всего, случайно они набрели на некое очень важное открытие, касающееся всего живого. Они не могут понять и тем более объяснить то, что им удается сделать. Я тоже не могу им в этом помочь. В науке часто бывает, что открытия приходят случайно, а потом годами и десятилетиями ищут им объяснения, и только потом появляется общая теория. Так было и есть во многих фундаментальных областях знаний. Воссоздав у себя механизм телепатии, они пошли дальше и научились выращивать живые клетки, образующие между собой заранее определенные связи, как это делает любой живой организм. Сейчас они в промышленных масштабах начали производство кормов для домашних животных. Но самое интересное, что входящие в них ингредиенты – мясо, злаки и овощи не выращиваются в сельском хозяйстве, а производятся в цехах. Они показали мне свое производство. Это что-то фантастическое. Их продукция вполне пригодна для людей, но для них она пока не предназначается. Они хотят избежать риска, какого, пока неизвестно. Их консервы уже продаются в разных странах и пользуются большим спросом из-за низкой цены и высокого качества. Уже известны случаи, когда в особенно бедных странах перекупщики меняют этикетки на банках и продают их как продукты питания для людей. При этом нигде не зафиксировано случаев нанесения вреда здоровью людей или животных. Теперь они хотят заняться выращиванием донорских органов и предложили мне создать для этого исследовательскую лабораторию здесь, в моей клинике. Я отказал им в этом. Все же, здесь мы лечим людей. Нельзя смешивать одно с другим. Тогда они попросили меня найти для работы у них несколько человек – медиков-профессионалов. Я обещал сделать это. Хочу предложить вам и доктору Мартину Ролтону перейти на работу к ним. То, чем они занимаются, может оказаться очень перспективным. Но я готов буду взять вас обоих обратно, если вам там что-то не понравится. Кроме того, я надеюсь, что мы останемся друзьями и будем обмениваться информацией о ходе исследований, в которых я постараюсь принять посильное участие.
Я без колебаний ответила согласием. На то было несколько причин. Прежде всего, доктор Бернард был для меня непререкаемым авторитетом, и любые его пожелания были для меня руководством к действию. Вторая причина заключалась в том, что уже давно воспринимая клинику как свой дом, я не могла представить себе, что она станет моим пожизненным пристанищем. Была, наконец, и третья причина, в которой я смутно давала себе отчет. Дэвид, которого я видела всего несколько раз и то мельком, мне нравился. Я не признавалась себе до конца в этом, но интуиция говорила мне, что другой такой случай оказаться ближе к нему может больше и не представиться.
– Отлично, – сказал доктор Бернард, – тогда я сейчас же переговорю с доктором Ролтоном.
Я хорошо знала доктора Ролтона Это был молодой, милый и обаятельный человек. Слегка рассеянный, но умеющий вовремя собрать себя, он больше походил на писателя или художника, чем на хирурга. Между тем, доктор Бернард его хвалил и прочил ему хорошее будущее. Меня даже удивило, что нас – очень нужных клинике людей – доктор отпускает от себя на, в общем-то, далекую от наших целей работу. Несмотря на молодость, Ролтон был женат, и в его семье рос замечательный малыш-крепыш, как его называли родители.
