Появление Ольги в нашем маленьком коллективе внесло приятное разнообразие. Живая и веселая, она сумела изменить характер наших вечерних посиделок. Очевидно, ее не слишком интересовали те философские и научные рассуждения, которым с удовольствием предавались наши мужчины все эти годы. Все чаще и чаще она начала вступать в беседу и переводить разговор на более интересные для нее темы. Делала она это легко и непринужденно и не вызывала раздражения. С завидным юмором она рассказывала о своих путешествиях. Пела песни разных стран и народов, где она успела побывать. Голос у нее был глубокий и сильный. Слушали ее с удовольствием. Еще большее удовольствие от этих выступлений, по-видимому, получала она сама. Отчасти ее поведение мне было понятно. В отличие от меня, ее воспитание в семье не было суровым. Она привыкла выполнять собственные капризы. Жизнь в нашем Замке казалась ей тюремной. Она нуждалась в обществе, в новых людях, в новых местах и в новых впечатлениях. Наверное, мне хотелось того же, но до появления у нас Ольги я никогда не признавалась себе в этом. Теперь же, когда нашелся человек, проливавший на моем плече слезы о свободной жизни, я поняла и себя. Медленно, но настойчиво, мы начали внушать своим мужьям мысль о том, что нам всем надо расширить круг общения, переехать жить в город и хотя бы иногда ездить куда-нибудь в отпуск. Дэвид и Майкл, увлеченные своей работой, долгое время не понимали, чего мы хотим, а когда поняли, то особенно возражать не стали. Они привели в порядок два домика, купленные ими уже много лет назад, когда они только приехали в Кейптаун, куда мы все вскоре переехали.
Домики были вполне комфортабельными. Мы наняли повара, охрану и двух нянь для детей, что сделало нас почти свободными. Теперь по утрам мы кормили мужей завтраком, и они отправлялись в Замок на работу. Сделав все необходимое для детей, мы тоже отправлялись, но не на работу, а в магазины, в парикмахерскую, в клубы. У нас стали появляться гости, да мы и сами начали наносить визиты знакомым. Иногда к нам присоединялись мужья. Жизнь стала гораздо интереснее и насыщеннее. Так продолжалось около полугода. За это время у меня постепенно начало складываться впечатление, что я попусту трачу время и начинаю скучать по работе. Я попробовала поделиться этой мыслью с Ольгой, но она только отмахнулась от меня. Наверное, такая привольная жизнь продолжалась бы еще долго, но случай прервал ее навсегда. Однажды, когда мы вместе с детьми были в гостях в одном известном в городе семействе, в гостиной, где взрослые пили чай, а дети возились на полу, внезапно появилось несколько человек в масках. Держа в руках револьверы, они потребовали у нас деньги и драгоценности. Мы безропотно выполнили их требования, надеясь, что после этого они уйдут Но не тут-то было. Они вывели нас на улицу и посадили в автофургон, который был подогнан прямо к входной двери. Оказавшись в темном и душном фургоне, который к тому же нещадно трясло, дети начали плакать. Сидя на полу, мы, как могли, успокаивали их, гадая, чем же все это может кончиться. Время было дневное, оно всегда считалось безопасным, кроме того, налетчики были белыми. Это нам было очевидно, в первую очередь, по голосам и произношению. Черные говорят совсем по-другому, а зло в этой стране всегда ассоциировалось только с ними.
Машина кружила по городу минут пятнадцать. Я пыталась следить за временем и считать повороты. Трудно сказать, насколько мне это удалось, но, мысленно представляя себе карту города, я примерно догадывалась, где нахожусь. Когда открылась дверь фургона, мы увидели, что находимся внутри большого полутемного гаража или сарая. Нам разрешили выбраться из фургона. Мы с Ольгой с детьми на руках сделали это легко. Женщине, у которой мы были в гостях, было гораздо труднее. У нее на руках было двое детей двух и пяти лет. Ее муж, тоже находившийся в кузове, не мог ей помочь. Его руки были скованы наручниками за спиной. Кое-как мы все разместились на грязном полу сарая и стали ждать своей участи. Было жарко и душно. Хотелось пить. Сидя на полу, я привалилась спиной к стене сарая и, стараясь успокоить Сержа, стала напевать ему песенку. Никаких разумных слов для песни в голову не приходило, и я, нараспев, рассказывала ему, что с нами произошло. Текст получался слабенький, но в данной обстановке он помогал мне самой разобраться в случившемся. Я пела: «Нас украли злые люди, увезли на машине, прячут в сарае», – и так далее. Сколько раз я исполнила свою импровизацию, не знаю, но Серж уснул, а вслед за ним задремала и я.
