– Молодцы, – похвалил нас Генерал, складывая бумаги в папку. – Теперь мы с вами в одной команде. Ваши документы будут храниться в этом сейфе. Пока я жив и здоров, с вами все будет в порядке. Но настанет день, когда я должен буду сдать дела. Тогда уж сказать что-нибудь определенное о вашем будущем будет труднее. Будем надеяться на лучшее. Возможно, к этому времени я уничтожу вашу папку. Тогда вы освободитесь от взятых обязательств. А, может быть, мой преемник возьмет вас под свое крыло. Время покажет. Теперь попробую объяснить, что от вас требуется в ближайшем будущем и как вам предстоит жить сразу после нашего разговора, но об этом после короткой паузы. Я оставлю вас минут на десять, а вы попейте чайку и поговорите. Можете говорить свободно. Мой кабинет не прослушивается.
Генерал вышел из кабинета. Мы остались вдвоем. Говорить было особенно не о чем, даже если кабинет и вправду не прослушивался, во что верилось с трудом. Мы молча принялись за конфеты. Они были замечательно вкусные. В магазинах такие не продавались. О чем думал Серега, не знаю. Но ход своих мыслей воспроизвести могу. Я думал о своей работе. Тот небольшой опыт, который я накопил к этому времени, говорил мне о том, что приборостроение – это Сизифов труд. Бьешься, как рыба об лед, чтобы сделать хороший прибор, наконец, получилось. Но за это время появились новые элементы, на которых можно сделать все гораздо проще и без особого труда. Опять стараешься сделать новый прибор на новых элементах, но к концу работы повторяется то же самое – открываются новые возможности, и так без конца. Только на стыке наук, когда целью становится не сам прибор, а какая-то совсем другая задача, где он лишь инструмент исследования, можно получить новый научный результат. Тогда уже не важно, как и из чего сделан прибор. Важен только результат. До сих пор никто не знает, как древние астрономы вычислили период обращения Земли вокруг Солнца, а они с этой задачей справились. Или, например, Майкельсон измерил скорость света с помощью своего интерферометра. Это и сейчас с помощью современных приборов сделать непросто. А он сделал это почти сто лет назад примитивными средствами, но об этом никто и не вспоминает. Вместе с Серегой у нас есть шанс добиться чего-то на стыке биологии и электроники. Почему бы не попробовать. В обычной жизни это может и не получиться, а здесь, продав душу дьяволу, мы получим некий шанс, хотя о душе тоже стоило бы позаботиться. Ну, о душе, похоже, вспоминать поздновато. Ведь купчая-то уже подписана. Что же, назвался груздем – полезай в кузов.
Проскочила и еще одна мысль: вот и решился вопрос с распределением. В то время все выпускники высших учебных заведений подлежали обязательному распределению на работу. Назначение в какой-то подмосковный научно-исследовательский институт я уже получил с год назад, но по студенческому разгильдяйству до сих пор не был там ни разу. Приглашение же остаться на кафедре мне так и не поступило, хотя по логике событий оно должно было быть. Много лет спустя, обсуждая этот вопрос с одним уважаемым и умудренным житейским опытом человеком, я, наконец, понял, почему оказался персоной нон-грата на родной кафедре.
– Ты нарушил правила езды в трамвае, – сказал он, – не занимать первые десять мест и не высовываться.
Это действительно было правдой. Действуя из лучших побуждений и не слишком интересуясь чьим бы то ни было мнением о себе, я занял на кафедре гораздо больше места, чем подобало студенту, за что и поплатился.
Антракт кончился. Генерал вернулся в кабинет, сел в торце стола и начал объяснять нам наши новые обязанности, попутно поясняя их историческими примерами и подкрепляя экономическими экскурсами. Суть его речи сводилась к следующему. На дворе вторая половина двадцатого века. Давно закончилась вторая мировая война, но мир на Земле не воцарился. Мировой империализм продолжает лелеять мечту стереть с лица Земли оплот мира и демократии – Советский Союз. Мы должны противостоять этим замыслам, каждый в своей сфере.
– Наш комитет – комитет государственной безопасности, где вы теперь имеете честь служить, действует в сфере разведки и контрразведки. Но сегодня это уже не секрет, наш комитет занимался и созидательным трудом. Под нашим руководством строился стратегический Беломоро-Балтийский канал, создавалась авиация, ковалось атомное оружие, строились подводные лодки. Да что греха таить, мы использовали подневольный труд. На то было веление времени. Теперь эти времена ушли в прошлое. В наших проектах теперь работают свободные люди. Вам предстоит создать современное производство, где продукцией станет икра, которую вы научились добывать на маленьком рыбозаводе под Воронежем. Спасибо следователю, что по ходу дела послал нам записку о ваших деяниях, а то бы мы до сих пор были в счастливом неведении.
