Все становилось на свои места. Теперь было понятно, как и почему мы оказались в сфере интересов всесильного комитета. Следователь доложил куда надо. Его доклад дошел до адресата. Кто надо понял, что здесь есть здравое зерно, и взял нас под колпак. Круг замкнулся. Свет сошелся клином на нас с Серегой.
А Генерал между тем продолжал развивать свою мысль. Икра пойдет на экспорт, а выручка от нее будет использоваться для финансирования наших зарубежных операций и помощи братским партиям. Вот и сказке конец.
– Вы люди молодые, думаю, что в ваших головах со временем созреет какая-нибудь другая плодотворная идея, которую вы воплотите в жизнь в будущем. Но сначала постройте завод, а при нем лабораторию. Назовите ее, например, лабораторией биомолекулярных исследований или как-нибудь иначе, на свое усмотрение.
Сереге такая идея не могла не понравиться, да и мне тоже. Мы заулыбались. Генерал сменил тональность беседы, переходя с возвышенного тона на житейский уровень, он заговорил тише и задушевнее:
– Запугал я вас, ребята. Все нормально. Будете работать, получать приличную зарплату. Ну, дисциплина, да. Об отлучках из города докладывать, так ничего в этом страшного нет, уверяю вас.
Заканчивая беседу с нами, он пригласил к себе в кабинет двух молодых людей, которые должны были нам во всем помогать. Они вручили нам удостоверения сотрудников не КГБ, как мы полагали, а Госплана. Увидев наше изумление, Генерал весело рассмеялся:
– Ну, зачем вам удостоверения сотрудников КГБ, чтобы от вас все шарахались? А Госплан – солидная организация, уважать вас будут, да и территориально она от нас недалеко.
Ребята – Андрей и Виктор – проводили нас к выходу, и мы с Серегой вскоре оказались в небольшом скверике, в почти таком же, в каком мы были несколько часов назад и из которого ушли в новую жизнь. Но мир не перевернулся. Все осталось на своих местах: так же звенели трамваи, сновали прохожие, играли в песочнице дети, и никому не было дела до нас и наших проблем. Мы просидели в сквере, не сказав друг другу ни слова, минут тридцать, а потом, также молча, отправились по домам, условившись встретиться на следующее утро, чтобы обсудить все на свежую голову.
Пока молодые люди обсуждали и переживали свое грехопадение, в кабинете Генерала шла смена декораций. Чайная посуда была убрана. На журнальном столике появилась белоснежная скатерть, а в ее центре воцарилась бутылка коньяка. Вокруг нее уютно расположились тарелочки с деликатесной закуской: икрой и рыбой разных сортов, колбасами и ветчинами. Хрустальные бокалы, салфетки, серебряные ножи и вилки завершали сервировку. Ждали Большого Гостя, и он не замедлил появиться. Во двор плавно вкатился огромный лимузин и застыл, встав вплотную к крыльцу. Выскочивший из машины адъютант распахнул заднюю дверь, и из нее на асфальт вышел крупный, грузный мужчина в генеральском мундире с тремя звездами на погонах. Не глядя по сторонам, он резво поднялся по ступеням крыльца и вошел в открывшуюся перед ним дверь. Все последующие двери поддержали пример первой, и Гость беспрепятственно добрался до уже знакомого нам кабинета. Здесь Гость расстегнул китель и вместе с ним снял с себя маску великого человека, став просто Михаилом Игнатьевичем – Мишей, а хозяин кабинета на этот вечер тоже превратился просто в Колю. Что и говорить, они знали друг друга всю жизнь, имеется в виду, сознательную и весьма бурную.
После теплого рукопожатия и десятка ничего не значащих слов гость и хозяин расположились в креслах, наполнили рюмки, чокнулись, как того требует русский кодекс застолья, и с удовольствием выпили. Не спеша закурили и начали разговор, в котором оба нуждались, так как каждый из них не имел в этой жизни никого другого, с кем мог бы поделиться своими мыслями, в которых главными были сомнения буквально во всем, не рискуя распроститься за это не только с карьерой, но и с самой жизнью. Гость начал первым.
