Дом Плешака был на Лиговским проспекте третьим по счету от Жуковского. Их квартира была на пятом этаже. Когда я позвонил, дверь открыла высокая девушка, видимо, его сестра. Сашка мне рассказывал про нее. Наташа училась в девятом классе и была очень высокой, намного выше и самого Сашки, и меня. У нее было очень милое лицо с немного курносым носом. У них с Сашкой были разные отцы. Его отец погиб в Германии через несколько дней после взятия Берлина, когда Сашина мама, воевавшая вместе с ним, уже ожидала ребенка. Вернувшись домой, она через несколько лет вышла замуж и родила Наташу. Мать свою Саша обожал, а она обожала его. К отчиму Саша относился с неприязнью, а к Наташе равнодушно. Как он мне говорил, у них это с ней было взаимно. Наташа открыла дверь с улыбкой на лице. Видимо, Саша ей сказал, что я должен прийти, и она ожидала меня. Но неожиданно улыбка исчезла с ее лица, и оно мгновенно стало очень серьезным и напряженным. Как потом она сама мне сказала, влюбилась она в меня моментально, как только увидела. Кстати, больше в меня вот так, с первого взгляда, никто никогда не влюблялся. И продолжала Наташа меня любить всю свою жизнь. Даже когда много лет спустя вышла замуж за своего сослуживца.
– Вы Даня? – наконец спросила она и улыбнулась. Голос у нее был глубокий, под стать ее сложению. А улыбка сразу изменила ее лицо. Оно опять стало очень милым и притягательным.
– Да. А вы Наташа, – утвердительно сказал я и тоже улыбнулся.
– А я Наташа. Проходите. – Она посторонилась, пропуская меня.
Входная дверь вела в широкий коридор, а прямо напротив нее была широкая арка, за которой виднелась большая кухня. Наташа повернула налево, и мы вошли в комнату, посередине которой стоял накрытый стол. У стены, около высокого окна, расположился диван, на котором лежал Сашка и смотрел стоящий у противоположной стенки телевизор с выключенным звуком. Сашка же рассуждал вслух, как бы он относился к своим крепостным, если бы не произошла революция, и он по-прежнему бы владел родовым имением. Рядом с телевизором была еще одна закрытая дверь. За столом сидела женщина, на которую Сашка был очень похож. Ее глаза так же, как и у Саши, светились в улыбке. Выглядела она моложе моей матери и была намного худее.
– Лидия Алексеевна, – вставая и протягивая мне руку, представилась она.
– Старик, – поднимаясь с дивана, сказал Сашка. – Мама настояла, чтобы мы сначала пообедали, а уже потом пошли шляться. Ты не против?
– Конечно не против, – ответил я, проклиная себя, что так нажрался дома.
Но самое интересное было в том, что мне уже совсем не хотелось идти шляться с Сашкой. Мне хотелось остаться здесь. С Наташей. Не мог же я пригласить ее пойти с нами. Во-первых, она еще школьница. Сашка сказал, что она учится в девятом классе, хотя выглядит намного старше. Я лично в этом проблемы не видел. Мой отец был старше моей мамы на двенадцать лет. И еще я был уверен, что Сашке не понравится сама идея присутствия Наташи. Он наверняка думает, что в кафе мы кого-нибудь закадрим, и малолетка сестра будет нам только помехой. За обедом мы с Сашей рассказывали о нашей училищной жизни. Потом Лидия Алексеевна, которая оказалась театралкой, расспрашивала о папином театре. Я пообещал сделать им всем контрамарки. Наташа за столом в основном молчала и не сводила с меня глаз. При случае я тоже надолго задерживал на ней взгляд. Наконец Сашка сказал, что нам пора отваливать, и мы с ним ушли. Когда мы подходили к Невскому, я сказал, что мне надо позвонить Брегману, и зашел в телефонную будку. Я набрал Сашкин телефон. Подошла Наташа.
– Хочешь завтра встретиться? – спросил я.
– Конечно! Когда? – вскрикнула Наташа.
– Я буду ждать в восемь вечера на углу Жуковского и Восстания. На вашей стороне.
– Хорошо!
– Тогда до завтра. – Я повесил трубку.