Так оно и есть. Но это день пяти континентов, осени и весны, ледников и пустынь, дикой природы и зон военных действий. Пока они путешествуют вокруг Земли сквозь скопления света и тьмы, предаются сложной арифметике силы тяги и положения в пространстве, скорости и датчиков, щелчок кнута, возвещающий о наступлении нового утра, раздается каждые полтора часа. Им нравятся дни, когда быстро отцветающая заря по ту сторону иллюминатора совпадает с началом их собственного дня.
В эту последнюю минуту темноты Луна почти полная и висит низко над пылающим кольцом атмосферы. Ночь будто не подозревает, что ее вот-вот сменит день. Роман представляет, как через несколько месяцев выглянет дома в окно спальни, отодвинет композицию засушенных женой цветов с неведомыми ему названиями, с усилием отворит запотевшее заклиненное окно, вдохнет московский воздух и уставится на Луну, точно на сувенир, который привез из отпуска в экзотических краях. Мгновение спустя вид со станции на Луну, притаившуюся сразу за атмосферой — не над ними, а на той же высоте, как равная рядом с равными, — заслоняет все, и мысль о доме и спальне улетучивается.
Когда Шону было пятнадцать, в школе им рассказывали о «Менинах». Речь шла о том, как картина дезориентирует зрителя и ему остается только гадать, на что именно он смотрит.
Это картина внутри картины, сказал учитель, приглядитесь внимательно. Смотрите сюда. Веласкес, ее автор, сам присутствует на своем полотне — вот он, за мольбертом, пишет картину, вернее, короля и королеву, но они находятся за пределами картины, там же, где и мы; они взирают на происходящее, и лишь их отражение в зеркале, расположенном в центре композиции, позволяет нам узнать, что они тоже здесь. Как и мы, король с королевой следят глазами за своей дочерью и ее фрейлинами, в честь которых и названо полотно — Las Meninas, «Фрейлины» по-испански. Кто же в действительности является главным персонажем этой картины — король и королева (чей парный портрет пишет художник и чьи белые отраженные лица, хоть и маленькие, видны посередине на заднем плане), их дочь (настоящая звезда в центре композиции, такая яркая и светлая на фоне окружающего полумрака), ее фрейлины (а также карлики и придворные из ее свиты и еще пес), человек в дверях, который, кажется, несет какое-то послание, Веласкес (чье присутствие на картине неоспоримо — это художник, стоящий за мольбертом и пишущий то ли портрет королевской четы, то ли собственно картину «Менины») или мы, зрители, ведь мы занимаем ту же позицию, что и король с королевой, тоже взираем на происходящее, и в ответ на нас взирают и Веласкес, и инфанта, и зеркальные отражения короля и королевы? А может, главным героем является искусство как таковое (которое представляет собой набор иллюзий, уловок и хитростей в рамках жизни) или жизнь как таковая (которая представляет собой набор иллюзий, уловок и хитростей в рамках сознания, стремящегося постичь бытие через ощущения, мечты и искусство)?
А может, добавил учитель, это просто картина ни о чем? Всего лишь изображение нескольких человек в комнате и зеркала на ее стене?
Шон, который в пятнадцать лет не интересовался живописью и уже знал, что хочет стать летчиком-истребителем, воспринял этот урок как образчик бесполезности. Картина ему не особенно понравилась, да и вопрос, что на ней представлено, не пробудил у него любопытства. Пожалуй, и вправду всего лишь комната, люди и зеркало на стене, но Шону даже не захотелось поднимать руку, чтобы высказать мнение вслух. Сперва он выводил в блокноте геометрические рисунки, затем изобразил человека на виселице. Девушка, сидевшая рядом с Шоном, увидела эти каракули, подтолкнула его, приподняла брови и украдкой улыбнулась, а много лет спустя, выйдя за него замуж, подарила ему открытку с репродукцией картины «Менины», которые считала символом начала их общения. И когда спустя еще несколько лет он был в России, готовился к полету в космос, на обратной стороне этой открытки жена убористым почерком кратко изложила то, о чем говорил учитель на уроке, — сам Шон, разумеется, все давно позабыл, зато жена помнила ясно, и это нисколько не удивило его, ведь она была самым умным и проницательным человеком, которого он знал.
Открытка хранится у него в каюте. Проснувшись нынче утром, Шон всматривается в репродукцию, изучает все возможные сюжеты и перспективы, которые жена перечислила на обороте. Король, королева, фрейлины, девочка, зеркало, художник. Шон не сразу осознает, что его взгляд прикован к открытке. Ему чудится, будто он не досмотрел сон, в голове роятся беспорядочные мысли. Шон выбирается из спального мешка, надевает беговую форму и, направляясь к пищеблоку за кофе, видит в иллюминаторе ни на что другое не похожую северную оконечность Омана, вдающуюся в Персидский залив. Над темно-синим Аравийским морем плывут пылевые облака, вот огромное устье Инда, а вон там Карачи, — невидимый сейчас, при свете дня, ночью город превращается в сложную сеть штрихов, навевающую Шону воспоминания о геометрических рисунках школьных лет.
