Выбери любое существо на Земле, и его история станет историей всей Земли, внезапно думает он. Потому что это существо может рассказать тебе обо всем. Обо всей истории мира и о его вероятном будущем.
Готовясь к ежевечернему осмотру подопечных, Тиэ видит на мониторе чудо: мыши летают кругами. Спустя неделю они отцепились от прутьев своих клеток, сообразили, как шевелить лапками в космосе, и научились справляться с микрогравитацией. Теперь — радуясь или безумствуя? — они кружат в своем модуле величиной с обувную коробку, точно маленькие ковры-самолеты. Радуясь, конечно. Это действительно похоже на радость. И хотя в том нет необходимости, Тиэ вытаскивает мышек из клеток, просто чтобы подержать их на руках.
И тут она впервые ощущает горе в полной мере. Это не укус и не удар, а что-то незаметное и удушающее. Тиэ хватается за поручень и сосредоточивается на дыхании. Внутри корабля жужжат и гудят всевозможные агрегаты, Тиэ словно живет в часовом механизме, просеивающем время через ее кости, а мама там, на вершине горы, в сине-белой полосатой блузке, строгой юбке A-силуэта и крепких прогулочных ботинках; от этого наряда возникает ощущение, будто она сразу нескольких возрастов: девочка, молодая мать и пожилая женщина, окликающая Тиэ добрым низким голосом.
Тиэ отпускает поручень и сворачивается в клубок. Висит и покачивается. Похороны матери пройдут точно в день высадки на Луну. Тиэ медленно выдыхает, возможно, при этом издав странный звук, но в отсеке так шумно, что она его не слышит. Когда ты уже хорошо освоила плавание в невесомости, можно держаться в воздухе совершенно неподвижно, не опрокидываясь, что она и делает. Подтянув колени к подбородку, медленно скользит от одного конца модуля к другому, пока не наталкивается на люк. Затем рикошетом перемещается в центр модуля.
Снаружи ночь накрывает середину Атлантики мертвенно-черным крылом, и планета исчезает.
Бывают моменты, когда кажется: поджать ноги к груди и выкрутить сальто в воздухе — это единственное, что ты можешь сделать. Шон находится в трех кубических метрах от своей каюты. Нелл и Пьетро в лаборатории завершают приготовления к совместному вечернему кинопросмотру. Роман и Антон в российском модуле играют в покер, используя в качестве фишек дисковые магниты, которые удерживают карты. Тиэ перед экспериментальной стойкой, где все еще летают мыши. Раскинув руки, она переворачивается вверх тормашками.
Кувыркайся вперед и назад, разведи руки, не переставай удивляться чуду невесомости; вспомни, как в первое время отсутствие гравитации сбивало тебя с толку, потому что тело постоянно пыталось понять, где верх, а где низ, но подсказок ниоткуда не поступало. Тело в отчаянии продолжало искать сопротивление, но его ничто не оказывало, сопротивляться было нечему.
Первое время на орбите члены экипажа страдали космической болезнью — кто-то несколько часов, кто-то несколько дней. То и дело вшибались в разные предметы, перемещались слишком быстро или слишком резко; борясь с головокружением, завязывали глаза и висели в каютах, убеждая мозг, что тело сейчас лежит. Но вскоре организм, казалось, принимал перемену, и это принятие воспринималось как своего рода усилие по поддержанию мира. Они отваживались на первый кувырок. Разум следовал примеру тела, и, паря возле иллюминаторов, любуясь дневным или ночным видом на Землю, они с новой силой осознавали, что падают. Они были невесомы не из-за отсутствия гравитации (здесь, так близко к Земле, гравитация достаточно сильная), а потому, что находились в состоянии непрерывного свободного падения. Они не летали, а падали. Пикировали со скоростью свыше семнадцати тысяч миль в час. Разумеется, они не разбивались, зато воочию могли наблюдать то, что прежде понимали только в теории: Земля отклоняется от мчащегося в свободном падении корабля с той же скоростью, с которой двигается сам корабль, а потому они никогда не столкнутся. Игра в кошки-мышки. Здесь, на станции, члены экипажа невесомы в том же смысле, что и посетители американских горок в момент, когда поднявшийся на вершину состав резко обрушивается под всеобщие вопли. Здесь, на станции, члены экипажа работают, занимаются спортом, спят и едят в условиях непрерывного падения.
Вот они и кувыркаются вперед-назад, потому что иногда это единственное, что остается делать, если ты только тем и занимаешься, что падаешь вокруг Земли.
Они парят перед экраном, на котором идет российский фильм о двух космонавтах, чьим разумом во время возвращения на Землю завладели инопланетяне. Передают по кругу пакетик мятных леденцов. К концу фильма все шестеро членов экипажа безучастно висят, их руки подняты прямо перед собой, головы покачиваются; во сне они выглядят совсем умиротворенными.
