Сакович подробно рассказал Николаю, что произошло с Аней и почему та его оттолкнула. Ни один мускул на его лице не дрогнул, словно Колю не заботило, что могло случиться с Аней. Литвинов по-прежнему оставался холодным и безразличным.
– Как бы там ни было, Аня сделала свой выбор еще тогда. Извини, но мне пора. – Николай положил телефон в карман и бросил напоследок: – Если вдруг твоей сестре что-то понадобится, позвони мне. Я оставил контакты у лечащего врача.
С этими словами Литвинов покинул больничный буфет, оставив Даниила одного. Сакович не знал, как подействовали его слова на Николая. Но теперь дышал полной грудью, не чувствуя себя никому обязанным. Он рассказал правду, которую Литвинов должен был узнать. А то, как Коля поступит, уже не было его ответственностью.
Аня и Даниил сидели в уюте у нее дома. Теперь стены коттеджа не давили на Костенко и не вызывали у нее неконтролируемое чувство страха. Чаепитие на кухне напоминало о былых днях, когда Аня говорила с отцом об уходящем лете и о предстоящей учебе. Алексей Алексеевич успокаивал ее перед первым осенним днем. Отчего-то она всегда волновалась насчет того, как пройдет выступление на торжественной линейке, которое ей всегда поручала Мария Владимировна – классная руководительница. Никак не могла привыкнуть к толпе, хотя к социофобам себя никогда не относила.
Воспоминания об отце отозвались внутри теплом. Он пытался бороться с игровой зависимостью и хотел спасти ее. Он не думал предавать ее и отдавать Морозову, как тот того желал. Когда папа соглашался играть на дочь, его разум был затуманен. А когда прозрел, поспешил оформить документы для вывоза за границу. Алексей Алексеевич не был самоубийцей. Он был заложником игровой зависимости и Морозова. Теперь Аня хорошо это понимала и по-настоящему простила его. Перед судом она заглянула на кладбище, убрала сухие цветы и поставила свежий букет. Поговорила с папой, излила душу и смогла отпустить прошлое в этом городе навсегда.
Окно на кухне было открыто, и Аня отчетливо ощущала запах пришедшей осени. Она вдруг осознала, как быстро пролетело время, и наступил новый сезон. В бесконтрольной спешке она и не вспоминала о личном счастье и не понимала, как теперь объяснить Николаю, что она вовсе не хотела говорить ему тогда тех слов. Отказаться от Коли было неправильно. Но простит ли он ее поступок и неспособность ему довериться? Нужна ли она ему, или те цветы были простым жестом вежливости? Аня не знала.
Пока царило безмолвие, Даниил не переставал смотреть на Аню. Он задумчиво оглядывал девичье лицо, словно выжидая. Аня чувствовала, что он хочет о чем-то рассказать, просто не знает, как тактично это преподнести. Такого неловкого молчания между ними давно не было, и Костенко поспешила его нарушить. Она рассказала о том, как прошли суд и дача показаний, на которую ее вызвали повторно. Поделилась тем, какой была смелой и что больше не испытывала такого ужаса перед Морозовым, как раньше. Не скрыла, как изменилась Мария Эдуардовна: она осунулась и была похожа на исхудавшую ведьму.
По вынесенному приговору мачеху Даниила осудили на несколько лет, а Морозову ужесточили условия заключения. Теперь ему запрещались общие прогулки и совместный досуг. Его перевели в одиночную камеру, чтобы изолировать от других заключенных и исключить возможность переговариваться с ними. Кроме того, ограничили посещения. Людей, которые могут к нему приходить, обещали тщательно проверять. Вдобавок ко всему у Морозова появится личный надзиратель, который будет сопровождать его на индивидуальные прогулки и приносить завтраки, обеды и ужины. Людей, связанных с Вадимом, также арестовали, потому никто больше не представлял угрозы.
Услышав это, Даня улыбнулся и выпрямился. Новости его порадовали.
– Как Лика? Ты ее уже видел?
Даниил кивнул и рассказал все, что знал: о ходе операции, о восстановлении, о встрече с Николаем. Хотя утром он обещал Литвинову молчать о донорстве, Сакович не мог так поступить. К тому же рано или поздно Аня заставила бы его раскрыть правду. Поэтому, не упуская ни одной детали, Даня поведал обо всем, и Костенко смутилась.
Опершись локтями на стол, Аня взъерошила волосы и прикрыла глаза. Брови были приподняты, на лбу образовались морщины. Она сжала зубы и тяжело дышала. Известия выбили ее из колеи. Аня гордилась тем, что полюбила парня с добрым сердцем, который вопреки невзгодам оставался человечным. Но ее трясло оттого, что Николай узнал правду не от нее, а от Даниила. Она знала, что Сакович не хотел сделать ничего плохого, но предпочла бы, чтобы он просто промолчал и позволил Коле уйти.
– Зачем ты ему рассказал? – подняв голову, хрипло спросила Аня. Во рту уже успело пересохнуть, а в глазах собирались слезы.
– А ты хотела, чтобы я позволил ему уйти в неведении?
– Да! – Аня вскочила со стула, и тот упал. – Он должен был узнать это от меня!
– И когда ты планировала ему все рассказать?
– Я… Не сейчас, конечно, но я бы все ему объяснила, подобрала бы нужные слова! Он знает, что я намеревалась убить Морозова?
– Нет. Этот момент я опустил.
