– Ты никого не любишь, кроме себя. Жаль, что Лика – твоя дочь. Но, к счастью, она больше не увидит свою никчемную мать. Не потому, что не сможет выздороветь, а потому, что ты сгниешь за решеткой. Пока Лика не вырастет, она будет думать, что ты просто отправилась в многолетнюю экспедицию.
С этими словами Даниил покинул комнату, с грохотом захлопнув дверь. Он шагал с такой силой, что все вокруг сотрясалось. Даня был безумно зол, ненависть буквально сжигала его изнутри. Когда Сакович ехал сюда, он не думал, что встреча с мачехой закончится таким образом. Сильнее всего его ранила не истинная причина развода, а равнодушие Марии Эдуардовны по отношению к дочери. Даниил не понимал, как можно так легко говорить о смерти ребенка. Но знал, что обязан подарить сестре ту любовь, на которую была не способна ее мать.
Вторая половина сентября ознаменовала не только завершение лета, но и конец всех проблем, что вереницей тянулись за Аней и Даниилом. Благодаря Саковичу-старшему было проведено расследование, в результате которого Марии Эдуардовне должны были дать срок, а Морозова – вновь перевести в нижегородскую тюрьму с ужесточением условий. Показания Ани сыграли весомую роль в этом деле, и она надеялась, что больше Вадим не потревожит ни ее саму, ни близких.
Этим утром Костенко отправилась к прокурору, который написал обвинительное заключение. Как сторонний свидетель покушения на жизнь Коли и как жертва она должна была подписать некоторые документы, а также присутствовать в суде. Ане обещали запрет на приближение к ней Вадима. История с Морозовым должна была завершиться навсегда.
Даниил с Аней не поехал, потому что этим утром решалась судьба его сестры. В день, когда он отправился с визитом к мачехе, ему позвонил отец с хорошей новостью: для Лики нашли донора. Врач называл это совместимой неродственной трансплантацией – донором стволовых клеток костного мозга выступал человек, не связанный кровным родством с реципиентом. Тест на совместимость дал положительные результаты с минимальным риском побочных эффектов, и за несколько дней до операции девочке назначили иммуносупрессию – процедуру для угнетения собственного костного мозга и подготовки к его заселению донорскими клетками.
Документы на проведение операции были давно подписаны Сергеем Владимировичем. В десять утра Лику увезли в операционную, оставив за закрытыми дверьми ее отца и брата. Сакович-старший сидел на светлой кушетке, подперев подбородок локтем, а Даниил, стискивая в пальцах накинутый на плечи белый халат, ходил из стороны в сторону, не находя себе места. Волнение не покидало его с раннего утра. Хоть доктор и уверял, что самое страшное осталось позади, Даниил переживал. Прочитал множество статей о приживлении трансплантата и восстановлении гематологических показателей, где иногда описывались случаи с плохим исходом, и накрутил себя. Безусловно, он верил в лучшее, но боялся реакции детского организма на серьезную операцию.
Ладони взмокли, и Даниил не единожды вытирал их о полы халата. Мышцы были натянуты, губы искусаны, а глаза постоянно косились на закрытые двери. Он не поднимал головы и не видел прохожих в коридоре. Медсестры бегали по этажу, создавая суету. И в этом хаосе Сакович едва заметил знакомую фигуру в конце коридора. Высокий парень со светлыми волосами опирался о стену, изучая обстановку. Он не подходил, будто желая оставаться в тени.
– Николай? – как-то неуверенно спросил Даня. Вживую они виделись мало, но он не мог обознаться. – Что ты здесь делаешь?
Даниил был озадачен. Коля ничего не ответил и, сохраняя спокойствие, смотрел на двери операционной, которые вдруг широко распахнулись. Доктор, сняв медицинскую маску, что-то говорил Саковичу-старшему. По счастливой улыбке Сергея Владимировича Литвинов понял, что операция по пересадке костного мозга прошла успешно и что теперь нужно только дождаться когда стволовые клетки приживутся. Уголки его губ поднялись, Даниил вновь повернулся к Коле.
– Кажется, операция завершилась успешно. Думаю, тебе нужно быть с отцом и сестрой, а не стоять здесь, – сказал Николай.
Даня встряхнул головой и, кажется, растерялся. Не понимал, остаться ли ему, чтобы выяснить причину Колиного появления, или же подойти к отцу. Он несколько секунд стоял на месте, окидывая взглядом то Николая, то отца.
– Я… Подожди, нам нужно поговорить. Но я должен убедиться, что с сестрой все хорошо. Сможешь спуститься в буфет и подождать меня там?
Николай кивнул, а Даниил подбежал к отцу.
– Что сказал врач? Как Лика? Она жива? Она поправится? А почему она все еще там? – с тревогой в голосе спрашивал Сакович.
