Сергей Владимирович похлопал сына по плечу и поспешил его успокоить.
– Слишком много вопросов, – улыбнулся отец. – С Ликой все в порядке. Очень вовремя нашелся донор. Пара дней промедления могли стоить ей жизни. Сейчас Лика побудет в реанимации, чуть позже ее переведут в палату. Доктор говорит, что все будет хорошо. В течение двух-трех недель донорские клетки приживутся.
– Я так рад! – Даня облегченно выдохнул, успокаиваясь. – Так ведь и должно было произойти, правда?
– Правда, сын, правда. – Сергей Владимирович крепко обнял Даниила. По его щекам катились слезы, и он долго не разрывал объятий, не желая, чтобы сын увидел, что и он может быть уязвимым.
Через полчаса Даниил направился в больничный буфет. Он быстро спускался по ступенькам, боясь опоздать. Не знал, дождется его Коля или нет. Мысли насчет пребывания Литвинова в больнице не давали ему покоя. Может ли это быть совпадением…
Как только Сакович подошел к буфету, в дверной проем он увидел Николая, сидевшего за столиком и держащего стакан с гранатовым соком. Парень смотрел на стеклянную витрину и хлопочущую полноватую буфетчицу в бирюзовом чепце и такого же цвета халате. Судя по его спокойному выражению лица, Николай никуда не торопился. Едва Коля услышал приближающиеся шаги, он перевел взгляд на Даниила и скромно улыбнулся.
– Спасибо, что не ушел, – сказал Даня, присаживаясь.
– Как я понял, у тебя был ко мне разговор. Не мог не остаться.
– Верно. – Даниил замялся и задал вопрос, ответ на который интересовал его больше всего: – Так почему ты здесь?
Пристальный и в то же время проницательно-вопросительный взгляд Саковича дал Николаю понять, что именно хотят от него услышать. Поэтому задерживаться с объяснением он не стал.
– Просто хотел помочь. Я знал про тяжелую ситуацию, в которой оказалась твоя сестра. Мне ничего не стоило стать донором. Несколько дней назад на арене Нижнего Новгорода состоялся матч регулярного чемпионата. «Снежные Барсы» улетели в Минск, а я остался здесь. Сергей Петрович был не против дать мне отдохнуть. Собственно говоря, я выписывался сегодня из стационара, поэтому решил зайти и узнать у врача, как прошла операция. – Коля постучал пальцами по стакану с соком. – Если Аня спросит про донора, то не говори ей, что им стал я.
– Почему? – изумился Даниил.
– Она подумает, будто я сделал это ради того, чтобы впечатлить ее.
– А это не так? – На самом деле Сакович не хотел задавать этот вопрос. Просто вдруг перестал себя контролировать, узнав, что спасителем сестры стал бывший парень его лучшей подруги.
– Вовсе нет. – Николай покачал головой. – Я не наживаюсь на чужом горе. Просто хотел помочь тебе. Ты хороший парень, к тому же друг Ани.
– Спасибо, – с благодарностью в голосе ответил Даниил. Он был искренен. Даниил не питал к Николаю ненависти. Наоборот, чувствовал себя обязанным рассказать ему то, что было от него скрыто. Только вот не хватало смелости.
– Так ты не скажешь?
– Не скажу, – тихо ответил Даниил.
Николай приподнялся с места и задвинул за собой стул. Его больше ничего не держало в этом городе. Нужно было вернуться домой, по договоренности с Сергеем Петровичем завтра он должен присутствовать на тренировке, чтобы подготовиться к очередному матчу в сезоне.
Телефон разрывался от уведомлений, и Коля не видел, как на него смотрит Даниил. Не отрываясь от экрана, Литвинов собрался уходить, как вдруг Сакович окликнул его:
– Постой! Ты должен кое-что знать. Аня соврала тебе.
Имя, так много значившее для Николая, заставило его заблокировать экран и обернуться. Он подошел к столику, за которым продолжал сидеть Сакович, стараясь не привлекать внимания. Несколько людей уже насторожились и окидывали их любопытными взглядами.
– Насчет чего? – Коля нахмурился.
– Насчет того, что не любит тебя.
Николай напряженно сглотнул. В памяти возник момент расставания, когда Аня говорила так зло, так эмоционально, когда она растоптала их чувства, прогнала его прочь. В тот день Коля спросил Аню, уверена ли она в своих словах, и получил положительный ответ. Он не стал ей докучать, только поздравил с днем рождения – и сейчас не желал ничего слышать. Все это время он пытался подавить в себе любовь. Но выходило плохо.
– Зачем ты говоришь мне об этом?
– Потому что ты ей небезразличен.
– Все осталось в прошлом. Я улетаю в Минск сегодня вечером. У меня завтра тренировка, и я не намерен ее пропускать.
– Можешь говорить все, что хочешь. Но ты должен знать, что, расставаясь с тобой и раня словами, она пыталась защитить тебя от смерти. Возможно, я поступаю неправильно, но ты помог моей семье, а я хочу помочь вам. Аня очень любит тебя и была готова принести себя в жертву Морозову, лишь бы ни один волос не упал с твоей головы.
Николай был ошарашен, однако старался этого не показывать.
– Я ведь спрашивал ее, не скрывает ли она что-нибудь от меня. Она спокойно солгала, глядя мне в глаза.
