Когда к концу третьего периода Литвинов оказался на скамейке штрафников, он испытал странные чувства – словно уже переживал этот момент. Правая крага лежала на скамейке. Он держал клюшку и подбородком упирался в рукоять, не сводя глаз с ледовой площадки. Форма «Пантер» мельтешила перед ним, и Николай только сильнее сжимал челюсти. Время утекало сквозь пальцы, счет на табло не менялся. Три варианта исхода крутилось в мыслях: либо они дотерпят и переведут борьбу в овертайм, либо проиграют, либо выиграют. Конечно, ему хотелось, чтобы команда одержала победу.
По окончании штрафного времени Николай мгновенно выскочил на лед и влился в игру.
В груди разлилось приятное чувство: два самых важных человека сидели на трибунах и оба верили в него. Николай не мог оплошать в этот раз; после падения он быстро встал на коньки и погнался за шайбой. После тренировок Литвинов часто задерживался на льду, оттачивая мастерство бросков по воротам. Поэтому теперь был преисполнен уверенности в том, что его задумка реализуема.
Николай хотел переиграть соперника 1:0, но не вышло. Шайба соскочила и укатилась. Осознав, что теперь точно можно застать «Пантер» врасплох, Коля подобрал шайбу из-за ворот, положил на крюк и бросил в ближнюю девятку. Вратарь растерянно осмотрелся по сторонам и поник, опустив голову. Литвинов согнул руку в победном жесте, радуясь заброшенной шайбе. Лакросс-гол, который он отрабатывал на тренировках изо дня в день, удался и вывел команду вперед.
– Шайбу забросил Николай Литвинов, команда «Снежные Барсы».
«Минск-Арена» начала скандировать имя Литвинова. Вибрация от топота и радостных возгласов пробирала до костей. Николай широко улыбался. Чувство, что отец гордится им, не покидало его ни на секунду.
Матч окончился победой «Снежных Барсов», и после того как «Пантеры» ушли в гостевую раздевалку, команда собралась в центре площадки. Свет приглушили. Арену освещал лишь медиакуб, на котором транслировался счет 2:1, и синие огни, падающие на лед.
Болельщики, по традиции вставшие с сидений еще за две минуты до конца игрового времени, в один голос скандировали: «Мо-лод-цы! Мо-лод-цы! Мо-лод-цы!». Маскот команды лег в центре круга и несколько раз развел руками и ногами в стороны. Хоккеисты стучали клюшками в такт громким возгласам. Их мокрые лица сияли, глаза разбегались от количества поддерживающих их людей. Проезжая мимо трибун, «Снежные Барсы» поднимали клюшки и хлопали крагами. Постепенно подъезжали к своей скамейке и покидали лед.
Как только дверь раздевалки закрылась и Сергей Петрович поблагодарил парней за первую победу в новом сезоне, стены затряслись от громкой музыки и победного танца. Вся команда трепала Литвинова по голове и благодарила за лакросс-гол.
– Литвинов, ну ты даешь! Первый матч – и уже отличился! – воскликнул Федоров, сняв потную джерси.
Николай, усмехнувшись, лишь пожал плечами. Упорство взяло верх, конечно. Но, кроме мастерства, сыграл роль и другой фактор. Помимо поддержки болельщиков он ощутил особую энергию, исходившую от ВИП-ложи, в которой сидели отец и его девушка. Он видел, как весь матч Александр Юрьевич жестикулировал и кричал. Заметил, как Аня провожала взглядом каждую его смену. Как бы инфантильно это ни звучало, но вновь обретенная семья стала двигателем для новых побед.
– Ты еще и скромняга, как всегда, – подначивал его Ильин, толкая плечом.
– Не хочу перетягивать все одеяло на себя, – ответил Николай. – Победа, одержанная над «Пантерами», – заслуга всей команды.
В раздевалке вновь раздался звонкий мужской хохот. Звук в музыкальной колонке был включен на максимум. Сегодняшняя игра стала лишь маленьким началом больших свершений. «Барсы» знали, что им предстоит приложить немало усилий, чтобы подняться в турнирной таблице и пройти во второй раунд плей-офф. Но они были готовы бороться. Возвращение капитана придало им уверенности.
Аня и Коля стояли на балконе таунхауса под открытым звездным небом. На улице было тихо и пусто. С балкона виднелся внутренний двор с закрытой беседкой и кабинет отца, свет в окне которого был давным-давно погашен. Ночь охватила столицу, а бессонница – Аню и Колю.
Ощущая на талии теплые мужские руки, Костенко положила голову на плечо Николая и прикрыла глаза. Осознание, что страшные события канули в Лету, успокаивало. Больше не нужно прятаться, лгать и играть по чужим правилам. Не нужно притворяться, что Николай ей безразличен. Теперь они были вместе, и с каждой секундой Аня все сильнее растворялась в чувствах, которые никогда и не угасали в ней, а наоборот, разрастались с новой силой.
Костенко вспомнила, как по прилете в Нижний Новгород Коля предложил ей созвониться. В тот миг ее ладони взмокли от волнения, сердце неистово забилось в груди. Набирая сообщение, она едва попадала по буквам, сделав кучу опечаток. В ту ночь Аня осталась в коттедже одна – Даниил не отходил от кровати сестры, перенесшей операцию. И была рада, что Сакович не видел ее в таком взбудораженном состоянии.
