Оставив телефон на подоконнике, Аня расхаживала по кухне и коридору, прижимая ладони то к лицу, то к бедрам, то к шее. Она отчего-то почувствовала себя уязвленной. Может быть, недавние события, выбившие ее из колеи, притупили уверенность в себе. А может быть, она боялась плохого исхода. Костенко прокручивала в мыслях сцену в аэропорту и последние слова Коли, чтобы унять возрастающий страх и убедить себя в том, что парень ее сердца не откажется от нее.
Когда послышалась вибрация от звонка, Аня мигом оказалась на кухне и приняла вызов. По ту сторону экрана на нее смотрел Николай. Он выглядел очень мило в домашней футболке, с мокрыми светлыми волосами, часть которых падала на лоб. Его голубые глаза сияли добродушием и любовью. Говорил Коля мягко, с легкой хрипотцой в голосе. Он ни разу не упомянул в разговоре прошлое и ни в чем не упрекнул Аню. Вел себя так, словно и не было той мучительной разлуки.
Голос Николая успокаивал Аню, как и в ту ночь, когда она впервые осталась в коттедже наедине со своими страхами. Тогда ей хотелось как можно сильнее прижаться к нему, чтобы почувствовать себя в безопасности. Разговаривая с ним вновь, Аня поняла, как сильно хочет быть рядом. Не ради ощущения надежности и защиты. А просто потому, что не желает быть порознь. Их разделяли города и страны. Она не могла прикоснуться к нему и вдохнуть его мятно-кедровый аромат. Нужно было принять решение.
Аня осознавала, что Николай не уйдет из команды, где вырос как профессионал. Не сможет предать Сергея Петровича, который был ему как второй отец. «Снежные Барсы» видели в нем силу, и Литвинов не мог лишить их этого. Вдобавок к этому директор клуба ни за что не откажется от лучшего нападающего. Тогда в голову закралась мысль о возвращении в Минск. Работа в «Спортивном вестнике» дала ей достаточно опыта, чтобы попробовать перевестись в другое издательство. Аня вспомнила, как пробовалась в одно спортивное издание, едва они с Федей оказались в Минске. Ей отказали из-за нехватки опыта. Но теперь Костенко была убеждена, что рекомендация Льва Игнатьевича сыграет роль в ее трудоустройстве.
Аня не сообщила Николаю о своем решении, прилетев на матч в отпуск. Она не солгала ему, действительно попросила у Льва Игнатьевича пару недель на раздумья. К тому же, если идея с переводом выгорит, ей придется прийти в спортивное издание, чтобы познакомиться с командой.
– Хочу стоять так целую вечность, – прошептала Аня, уткнувшись носом в его шею.
– Я тоже. – Николай поцеловал ее в макушку. – Вот бы твой отпуск не заканчивался.
– А что, если я скажу, что хочу остаться здесь навсегда?
Аня подняла голову с его плеча и заглянула Николаю в глаза. В них читалось недоумение и любопытство. Она провела пальцами линию от его груди до шеи, остановив руки на затылке. Выжидала, когда Коля задаст следующий вопрос.
– Что ты имеешь в виду?
– Я не хочу уезжать из Минска. Хочу всегда быть рядом, чтобы все было как раньше. Ты, я и наша любовь. Хочу сидеть рядом под звездным небом, разговаривать о самых простых вещах, любоваться блеском твоих глаз и улыбкой.
Аня перевела заинтересованный взгляд на его губы, засмотревшись на несколько секунд, а затем вновь заглянула Николаю в глаза. Ее пальцы непроизвольно взъерошили его светлые волосы. Сколько бы Коля ни говорил, что не осуждает ее за поступки, Костенко все равно чувствовала вину перед ним. Поэтому ей требовалось последнее подтверждение.
– Я тоже хочу этого. – Николай наклонил голову и, найдя ее губы, поцеловал. Оторвавшись от нее, добавил: – Давным-давно. Еще той ночью, на Вилейском водохранилище, хотя сам того не осознавал. Я полюбил тебя за упрямство. Помнишь, как я злился на тебя в автобусе, когда ты подсела ко мне? Пожалуй, если бы не твоя настойчивость, я бы никогда не увидел очевидных вещей.
Николай положил руки на ее талию и приблизился к ней. Ане ничего не оставалось, кроме как пятиться, чтобы не упасть. Они дошли до края балкона, и Костенко почувствовала, как уперлась спиной в перила. Рубашка и наброшенный на плечи плед не позволили ощутить прохладу, но по телу пробежала дрожь. Николай завел ее руки за спину, Анины пальцы вцепились в перила. В горле пересохло, когда Коля провел носом по ее щеке. Он был очень близко, и Аня чувствовала тепло, исходящее от его тела. Влажный след от поцелуя тянулся от уха до шеи.
Новый поток ветра, неожиданно ударивший в лицо, трепал длинные локоны и одновременно уменьшил жар, охвативший Аню с головы до ног. В охлаждении нуждались и мысли, которые спутались от Колиных поцелуев. Она так долго ждала момента воссоединения с Николаем, что буквально таяла в его руках. Ноги стали ватными, тело млело. От волнения заурчал пустой желудок.
– Я хочу есть, – неожиданно выпалила Костенко, когда Николай коснулся уголка ее губ.
– В такой романтичный момент ты думаешь о еде? – с усмешкой спросил он. – Серьезно?
– Более чем. Я не виновата, что проголодалась.
