По осколкам льда полностью

Лучшие времена все не наступают. Как говорил Гэндальф из «Властелина колец», мы не выбираем времена, мы можем лишь решать, как жить во времена, которые выбрали для нас. Я тоже не выбирала, чтобы со мной такое случилось. Я даже не могу решить, как теперь жить. Сегодня я узнала, что пагубная привычка отца разрушила все. Он проиграл Морозову состояние: компанию, дом, деньги на банковском счете. И меня… Слезы обиды душат… Мне плевать на материальные блага, они приходят и уходят. Но ужасно, что отец посчитал вещью и меня. Я спросила у него, как же так, почему в нем не осталось ни крупицы добра и человечности. Он лишь пожал плечами и заплакал. Я впервые видела, как папа плачет. Он упал на колени и обнял меня. Рыдая, вымаливал прощение. Невнятно бормотал, что Морозов – подлец, что он не хотел делать ставки на родную дочь, что был обманут. Меня насильно выдадут замуж за ненавистного мне человека. А все потому, что отец не справился с собственным пороком и позабыл о приличии и семейных узах. Больно ли мне? Очень. Опустошена ли я? Безусловно. Страшно ли мне? Определенно… Я не должна расплачиваться за грехи своего отца. Я сбегу, точно сбегу! Но не стану игрушкой в руках этого мерзкого типа.

Каждое слово из прошлого впивалось в сердце подобно шипам. Казалось, слова на бумаге не могут заставить человека пережить все заново. Однако каждое слово, записанное в дневнике, заставляло Аню трястись от страха и жадно глотать воздух. Глаза потухли. Рот открылся в немом крике о помощи. Она хотела подняться с пола, но не смогла, словно приросла к нему. В ночной мгле ей показалось, что рядом стоит Морозов, а разум вопил, что этот человек вернулся, чтобы забрать ее к себе.

Комнату пронзил душераздирающий крик. Аня поднялась, опираясь на кровать, стянула на пол одеяло и начала бить его кулаками. Затем со стола полетели предметы. Воцарился настоящий хаос, в истерике Аня крушила все, что видела. Она вдруг почувствовала вину за то, что все так обернулось. Послушай она Федю и отправь отца на лечение в клинику, он был бы жив, а Морозов исчез бы из ее жизни.

Этой ночью Аня была одинока. Даниил остался ночевать у родителей, и не к кому было обратиться за помощью, некому выплакаться. Вытерев с лица слезы, она дрожащими руками взяла телефон и позвонила Николаю. Они часто разговаривали по видеосвязи, когда были парой. Только в этот раз звонок был без камеры, и они стали друг другу никем. Аня присела на подоконник, поджав под себя ноги, и всмотрелась в ночное небо.

Один гудок. Два. Три…

Звонок Коле завтра покажется Ане ошибкой. Но сейчас ей нужно было услышать его голос, чтобы найти в нем опору и успокоиться. Одиночество и боль не отступали. Она испытывала страх, и единственным, кто способен удержать ее в сознании, был он.

– Аня? – раздался в динамиках заспанный и хриплый, но ласковый и родной голос.

Губы предательски дрожали.

– У тебя все в порядке? – спросил Коля более настороженно. – Не молчи, прошу. Ты меня пугаешь.

Вместо ответа Николай услышал девичий всхлип. Аня сама была напугана. Расстояние, разделяющее их, страх довериться и собственная глупость добили ее. Она не сомневалась, что, будь Коля рядом, он тут же прижал бы ее к себе и обнял так крепко, что она почувствовала бы себя защищенной.

– Ты где? Твой… парень рядом?

– Нет, – выдавила Аня, глотая соленые слезы.

– Хорошо, тогда сделай глубокий вдох. Где ты?

– Я… – Тяжелый вздох, голова вдруг закружилась, отчего она вцепилась рукой в подоконник. – Мне просто некому позвонить… Я в Нижнем Новгороде.

Николай на миг замолчал в недоумении. Он знал, что по своей воле Аня никогда бы не поехала в город своих страхов. Помнил все, что она рассказывала ему про свое прошлое, помнил, как искал ее по заброшенным местам, когда Морозов был на свободе. Значит, причина серьезная. Он даже на расстоянии чувствовал ее боль.