– Что ты там делаешь? – сдавленным голосом спросил Коля.
– Сестра, – коротко бросила Аня.
– Сестра?
– Сестра Дани заболела, поэтому мы тут.
Слово
– Ты поэтому плачешь?
– Нет.
– Тебя Даниил обидел?
– Нет.
Отрицательные ответы, получаемые раз за разом, полностью сбили Колю с толку. Он не понимал, в чем дело. Тихо дышал в трубку в надежде выжать из Ани ответ.
– Тогда почему ты звонишь мне ночью?
– Мне показалось, что только ты сможешь понять меня… – Аня прикрыла глаза и замолчала. Подкатывающий к горлу ком мешал говорить. Но она не хотела бросать трубку. Желала слышать его голос еще сильнее, чем раньше. Она как никогда раньше нуждалась в его словах, которые были для нее спасением. – Ты когда-нибудь хотел повернуть время вспять?
– Хотел. Очень.
– Для чего?
– Чтобы не потерять тебя.
Аня слабо улыбнулась. Значит, она по-прежнему нужна ему. Значит, та фанатка не имеет для него важности.
– А я для того, чтобы спасти папу. Ты спрашивал, где я нахожусь. Я в том коттедже, где умер мой отец. Воспоминания преследуют меня. Думаю, будь я решительней тогда, то предотвратила бы все.
– Ты не могла знать, Аня. Никто из нас не обладает даром провидца. Пожалуйста, не вини себя в гибели отца.
– Ты же тоже так делал… Винил себя в… – Аня тут же запнулась, осознав, что говорит лишнее.
Николай издал медленный приглушенный вздох, понимая, к чему Аня клонит. Она хотела сказать про его мать, но осеклась.
– Винил, но ни к чему хорошему это не привело.
– Как ты справился с этим?
– Ты была рядом. – Эти слова вонзились в ее сердце. – Пусть мы и расстались, пусть у тебя есть парень, но знай, что ты не одна. Если тебе плохо, ты всегда можешь позвонить мне. Я рядом. И всегда буду, что бы ни произошло.
– Ты далеко, – с тоской произнесла Аня, позабыв о том, что не имеет права требовать от Коли быть рядом с ней.
– Я рядом.
– Поговори еще со мной, пожалуйста. Мне страшно. Я боюсь остаться наедине со своими мыслями.
Говоря это, Аня и не надеялась на продолжение разговора. Но Николай не оставил ее одну. Находясь в Минске, он рассказывал ей про то, о чем она спрашивала: про отца, про предсезонку. Когда Аня спросила, с чего вдруг Коля стал вести социальные сети, он сказал, что это дело рук Леши. Миронов никогда не стеснялся показывать, чем живет, и подтолкнул Колю к тому, чтобы демонстрировать его спортивную жизнь, хотя бы изредка. Все-таки у них собралась группа фанатов, которая закидывала сообщениями и комментариями официальный аккаунт хоккейного клуба с просьбой чаще показывать игроков.
Они болтали до самого рассвета. Так же, как и прежде. Горечь от пережитого отступила, и на короткий миг Ане показалось, что расстояние и отстраненность между ними ничего не изменили. Она по-прежнему любила его, как и он ее. Пусть Николай на время и забыл Аню из-за травмы, но он дорожил ею. Хотел вернуть, но не давил, осознавая, что тем поступком разбил ей сердце. Только в миг полного отчаяния и страха Аня почувствовала, что готова дать Коле второй шанс. Однако не сказала об этом. Дала себе обещание, что, как только сестра Даниила пойдет на поправку, обязательно скажет.
Было двенадцать часов дня. Горячее летнее солнце лилось золотистым потоком лучей на траву, черные металлические ограждения и надгробия. Солнечные блики отражались на темном гранитном памятнике и на черно-белой фотографии Алексея Костенко.
В такой жаркий полдень Аня пришла на кладбище, чтобы успокоить свою совесть. Ночной разговор с Колей пробудил в ней только одну мысль: «Нужно посетить могилу отца, чтобы перестать винить себя в случившемся и начать жить настоящим без страха». Она теребила длинный подол голубого платья и, слегка дрожа, смотрела в пустоту. Спустя столько времени, наконец, оказавшись на кладбище, не знала, что и сказать. Ночью ей казалось, что она сможет поделиться с отцом всеми переживаниями, что были у нее на душе, сообщит, что больше не винит ни в чем ни себя, ни его. Однако безмолвие взяло верх.
Даниил поехал на кладбище вместе с ней. Вернувшись от родителей утром, он заметил в Ане неожиданные перемены, выведал, что случилось, и принял решение сопроводить ее. Она была рядом с Даней, когда ему было плохо. Поэтому и он должен подставить дружеское плечо. Сакович стоял у Ани за спиной, не нарушая ее покой и не вторгаясь в мысли.
Поджав губы, Аня все-таки сдвинулась с места и подошла к памятнику. Хрупкая девичья ладонь прошлась по фотографии отца. Слезы застыли в глазах. Она ведь даже не видела, какой снимок Морозов выбрал для памятника. Помнила, что он взял на себя все расходы за похороны, назвав это заботой. Даже когда запер ее в доме, не позволив пойти на прощальную церемонию, сказал, что беспокоится, как бы у нее не случился нервный срыв. Хотя нервы Ани уже давно были на пределе.
– Ты сильно скучаешь по нему? – нарушил абсолютную тишину Даня.
