Сергей Петрович старался подбодрить хоккеистов и подходил после смены к каждому, что-то говоря им на ухо. Аня не слышала, что именно, но после игроки выходили совсем другими и демонстрировали свой характер на льду. Видимо, главный тренер подсказывал, как сыграть лучше или как действовать точно не стоит.
После остановки игры новое вбрасывание по решению арбитров проводилось в зоне «Снежных Барсов», в непосредственной близости от ворот. Литвинов стоял на точке, крутя клюшку в руке и настраиваясь на розыгрыш шайбы. Тактически необходимо было выиграть вбрасывание и перевести игру в зону соперников.
«Снежные Барсы» переместились быстро, но допустили ошибку. У Лаврова, защитника, соскочила шайба с крюка, он не смог закрыть зону, и «Черные Драконы» подхватили игру. Коля побежал «домой» и стал грушей для битья. Нападающий «Черных Драконов» совершил замах клюшкой и ударил по шайбе, которая попала Литвинову в спину. Судьи остановили игру, а Николай потер крагой плечо: место удара не было прикрыто нагрудником. Тренер выпустил на лед новую пятерку, и Коля присел на лавку.
Товарищеский матч закончился победой «Снежных Барсов», которым удалось перетерпеть натиск соперника и отыграть пропущенные шайбы. После гула сирены хоккеисты удалились в раздевалки, а болельщики разбрелись по просторному фойе. Аня решила дождаться Николая на улице, чтобы узнать, как он себя чувствует.
Опершись на серую колонну, Аня оглядывалась по сторонам: вдруг Николай выйдет, а она и не заметит. Но пока ледовый дворец покидали болельщики, а автобус, на котором «Снежные Барсы» прибыли на игру, пустовал. Водитель протирал боковые зеркала, поливая их водой из бутылки.
Сначала Аня хотела подойти прямо к автобусу, но тут же отбросила эту затею: не желала сталкиваться с Федей, с которым в последнее время у нее испортились отношения. Любимов видел ее на трибунах и сверлил взглядом, словно осуждая за то, что она посетила товарищеский матч. Они уже реже созванивались по вечерам, мало переписывались в мессенджерах, будто бы та нить, на которой держалась их дружба, начала слабнуть. Аня чувствовала: если столкнется с ним лицом к лицу, то выслушает новую порцию упреков. А настроение было слишком хорошим, чтобы вступать в перепалку с Федей. Поэтому Костенко написала Литвинову короткое сообщение и пригласила его на прогулку.
Спустя полчаса из Ледового дворца начали выходить хоккеисты обеих команд, среди которых Аня высмотрела Николая. Он подошел к автобусу, забросил сумку в багажник и перебросился парой-тройкой слов с Сергеем Петровичем. Затем Николай направился в ее сторону, спрятав руки в карманах. Когда он подошел, Аня положила руку ему на плечо и поздравила с победой. Парень зашипел, шевельнув плечом, под котором образовалась невидимая под тканью толстовки гематома, и натянуто улыбнулся.
– Нам нужно в аптеку, – тут же сказала Аня, увидев выражение его лица.
– Зачем это? – недоумевая, спросил он.
– Как же? У тебя ушиб. Нужно купить мазь от синяков.
Николая тронула ее забота, но он только развел руками и произнес:
– Пустяки. Если бы хоккеисты беспокоились из-за любой ссадины или гематомы, то давно бы не существовало такого спорта.
Аня надулась и не приняла во внимание слова Николая.
– Нет. Не смей спорить. Лучше купить мазь.
Коля усмехнулся и поправил ее локоны, уложив их за спину. Его теплые пальцы случайно коснулись ее шеи. Кожа на месте прикосновения запылала, а по телу Ани побежали мурашки.
– Ты такая забавная, когда пытаешься быть серьезной.
Аня промолчала, хотя внутри все будто расцвело после его легкого прикосновения к ее волосам и бархатистого голоса, а на щеках появился румянец. Аптека находилась недалеко от Ледового дворца, поэтому путь до нее не отнял много времени. Отстояв очередь, они купили мазь от синяков и ссадин с охлаждающим эффектом и отправились на прогулку вдоль набережной.
За оживленным разговором Аня и Коля миновали планетарий, дендрарий, Университет правосудия, несколько стоматологических клиник и больниц, Успенскую и Алексеевскую церкви. Город постепенно озарялся яркими огнями фонарей и цветных вывесок. С наступлением сумерек жара спала окончательно, от реки веяло прохладой, которая обычно бывает во второй половине августа. Мошкара скапливалась в плафонах фонарей и временами нападала на Аню и Колю. Но это было столь незначительным в момент, когда их сердца вновь забились в унисон. Каждая секунда, проведенная рядом, пусть даже за беседой, приносила ощущение искреннего счастья. С ним она чувствовала себя в безопасности.
Николай проводил Аню до самого дома, и, остановившись у ворот, они долго стояли молча, поглядывая друг на друга. Расходиться не хотелось. Коля не желал сидеть взаперти в стенах гостиницы, а Аня – в коттедже. Оба хотели продлить момент, но не знали как. Костенко посмотрела на окна: в доме не было света. Вероятнее всего, Дани нет дома. Наверное, остался у отца, подумалось ей. Закусив губу, Аня подняла голову и посмотрела на Колю, а затем предложила:
– Может быть, зайдешь на чай?
– А твой парень не будет против?
