Аня вынырнула из-под пледа и посмотрела на экран телефона. Она долго лежала в кровати, ворочаясь, укладывая ладони под голову и представляя, как именно пройдет их завтрак. Сейчас Аня выглядела куда более счастливой, чем раньше – она была уверена, что теперь ничто и никто не помешает ее счастью.
Когда Коля написал ей о месте встречи, Аня вскочила с кровати, обрадованная тем, что вот-вот увидит его. Она выбежала из комнаты и помчалась в ванную, едва не сбив Есению с ног. Поспешно извиняясь, скрылась за дверью и принялась приводить себя в порядок после сна. Это было не первое свидание в их жизни. Но первое после долгой разлуки.
– И куда мы так торопимся? – подперев плечом дверь в ванную, поинтересовалась Есения.
– Ты же все прекрасно понимаешь, – впопыхах ответила Аня.
– Понимаю, но хочу услышать это из твоих уст.
– Не дождешься!
– Это так сложно произнести вслух?
– Мы с Колей идем завтракать. Я удовлетворила твое любопытство?
– Более чем. – На лице Вяземской мелькнула самодовольная улыбка.
– А теперь не мешай мне и позволь собраться, потому что, если я опоздаю, это будет твоя вина.
– Вы только посмотрите, какими важными мы стали. А кто-то, между прочим, подтрунивал надо мной вчера, когда я собиралась в театр, – язвительно сказала Есения.
Аня ничего не ответила и, закатив глаза, прикрыла дверь. Вчера она действительно подшучивала над необычным поведением подруги, которая впервые после смерти парня отважилась на новое свидание, пусть и отпиралась, называя это обычным походом в театр. Она не хотела ни на что отвлекаться, чтобы не опоздать.
Телефон Ани завибрировал, на экране высветился номер Феди.
– Слушаю, – прижав телефон к уху плечом, ответила Костенко, подкрашивая ресницы тушью.
Любимов был напряжен, словно что-то выбило его из колеи. Голос не был заспанным, но звучал отстраненно и раздраженно.
– Ничего не хочешь рассказать?
Аня отставила щеточку для туши в сторону и нахмурилась. Черный след от непросохших ресниц отпечатался на веке.
– Ты о чем? Я не совсем понимаю, что ты хочешь от меня услышать.
– Хм, – промычал Любимов. – Тогда я наведу тебя на мысль. Не подскажешь, почему Литвинов вернулся вчера в гостиницу таким счастливым?
– А ты следишь за ним? – сурово спросила Аня.
– А надо?
– Послушай, Федя, я понимаю, что ты не можешь ему простить того, как он поступил со мной. Но ты должен принять мой выбор, нравится тебе это или нет. В конце концов, ты мой друг. А друзья должны поддерживать во что бы то ни стало. Я хочу быть счастливой и любимой.
За возмущенным вздохом последовало молчание. Федя с досадой вздыхал в трубку, явно проклиная существование Литвинова и возвращение к нему памяти. Как к капитану команды и хоккеисту у Любимова к нему не могло быть претензий: Николай добросовестно подходил ко всему, за что брался. Но Федя, видимо, никак не мог принять, что между ним и Литвиновым Аня всегда будет выбирать Колю.
– Ты любишь его, – констатировал Федя. – Тогда не беги ко мне, когда в очередной раз он разобьет тебе сердце, – холодно сказал он и сбросил звонок.
Гнев вырвался наружу, и мобильник полетел на кровать. Аня закричала, Есения прибежала к ней в комнату. Поведение Феди было невыносимым, и Аня больше не хотела терпеть попытки контролировать ее и прочие выходки. Если Федя хочет покончить с их дружбой, то Аня согласна – лишь бы больше не слышать гнусных слов насчет ее выбора.
– Что-то случилось? Ты так кричала, – осторожно спросила Есения.
– Ничего особенного. Просто неудачный макияж.
Есения усмехнулась, видимо, ничего не подозревая, и помогла Ане стереть остатки туши. Как никто другой она понимала волнение подруги, после долгой разлуки собиравшейся на встречу с парнем. Поэтому спокойно восприняла ее капризы и помогла закончить макияж.
Спустя полтора часа Аня была у кафе. Она приехала заранее, тревожась, что попадет в пробку и опоздает, и, повернувшись к зданию, рассматривала интерьер через панорамное окно. Улыбка тронула уголки ее губ, и на короткий миг Аня прикрыла глаза, подставив лицо солнечным лучам. Долгие восемь месяцев она хранила в себе любовь к Николаю. Это чувство разрасталось в ней, словно дерево. И за этим завтраком она собиралась проявить всю заботу и нежность, на которую была способна.
Легкий ветерок шевелил ее длинные волосы. Чувствовалось умиротворение, часто вводящее человека в забытье и притупляющее чувство опасности. Предаваясь счастливым воспоминаниям, Аня не услышала, как к ней подошли сзади и приложили к носу платок с чем-то едким.
Сильные руки сжали ее тело, но она попыталась вырваться из мертвой хватки. Ане хотелось кричать и звать на помощь, но улица была безлюдна, а столики у окна кафе – пусты. Последнее, что она запомнила, – это массивное кольцо на безымянном пальце левой руки, которая прижимала платок к носу. Картинка перед глазами начала расплываться, голова закружилась, словно Аня каталась на карусели. Веки сомкнулись под свинцовой тяжестью, и ее тело обмякло в чужих руках.
