Аня не знала, сколько пробыла без сознания, но, когда очнулась, пришла в ужас. Она сидела в комнате со светло-голубыми стенами. Вокруг было пусто – лишь два стула и стол посередине. В носу до сих пор стоял едкий запах химического вещества, Аня поморщилась и еще раз оглянулась вокруг. Думать было тяжело. Она даже не могла заставить себя сдвинуться с места, подойти к прочной металлической двери и постучать в нее кулаком, чтобы ее выпустили.
Вскоре дверь отворилась, и в комнату вошел мужчина. Аня повернула голову, услышав шаги, и обомлела. Сердце пропустило удар, руки предательски задрожали. Высокий короткостриженый мужчина, с небрежной щетиной и впалыми щеками, остановился перед ней и ухмыльнулся. В карих глазах читалась издевка. Мужчина обошел Аню, рассматривая с разных ракурсов, и сел на стул с наглым выражением на лице. От него исходила опасность, всем видом он стремился продемонстрировать свое превосходство.
– Здравствуй, любовь моя, – оскалился мужчина.
– Ты? – с ненавистью выпалила Костенко, прижав руки к груди, и отвела взгляд в сторону.
– Не рада меня видеть?
Только сейчас Аня осознала, что находится в тюремной комнате для визитов. Морозов встал со стула и подошел к Ане. Указательным пальцем он поднял ее подбородок и, прищурившись, посмотрел в испуганные глаза. Он ликовал от такой реакции: чувствовал, что Аня помнит каждую деталь произошедшего в Нижнем Новгороде.
– Ты наивно полагала, что, засадив в тюрьму с помощью Литвинова, сможешь от меня избавиться? – погладив Аню по щеке, произнес Вадим Александрович.
Костенко нервно сглотнула. Страх заставлял ее тело дрожать, и она мертвой хваткой вцепилась в сиденье стула.
– Как хорошо, что у меня остались преданные псы, которые за сущие копейки готовы оказать услугу. Меня перевели в Москву по просьбе одного влиятельного человека. Кстати, условия здесь получше.
– Что тебе от меня нужно? – настойчиво спросила Аня.
– Как грубо. – Морозов сморщился и покачал головой. Подойдя к Ане сзади, он положил руки на спинку стула и прошептал на ухо: – Литвинов-старший уничтожил меня и мое состояние. Но я не буду гнить в тюремной камере до конца своих дней. Если ты мне не поможешь, я заберу то, что так дорого ему и тебе.
Атмосфера в комнате накалилась. Глаза Ани засверкали, пухлые губы судорожно зашевелились. Она хотела ему ответить, но слова застряли комом в горле. Костенко прекрасно понимала, что речь о Николае. Сердце болезненно сжалось.
Вадим Александрович продолжал стоять позади нее. В его темных глазах затаился вызов, они будто говорили: «Попробуй хоть раз возразить мне – и твоему Литвинову придет конец». Аня ощущала это всем своим нутром, и с каждой секундой в ней усиливалась ненависть. Мгновение было непонятно, одержит верх во внутренней борьбе: искреннее желание защитить Колю или презрение к человеку, стоявшему у нее за спиной. Первое победило, поэтому Аня не сказала ни единого слова.
– Хорошая девочка, – проговорил Морозов и погладил Костенко по голове. Затем он достал телефон и, согнувшись над Аней, показал ей экран: – Посмотри, чтобы убедиться, что я не лгу.
На экране поцарапанного смартфона Аня увидела его. Николай, крепко сжимая букет белых роз в руке, стоял возле кафе и оглядывался. Лицо было спокойным и счастливым, он улыбался. Светлые волосы, которые он так старательно уложил, растрепались от ветра. Коля то и дело поглядывал на часы, но не уходил, ждал до последнего. Когда Николай направился к козырьку, Аня увидела, как по его спине бегает красная точка.
– Ты не посмеешь!
Аня попыталась встать со стула, но Вадим Александрович тут же заставил ее сесть обратно, надавив на плечи.
– Достаточно одного звонка, чтобы мой человек совершил единственный, но меткий выстрел прямо в сердце. Так же легко я расквитался и с твоим отцом. Он хотел помешать моим планам завладеть тобой и планировал переправить за границу. А я всегда убираю препятствия на своем пути.
На мгновение чувство реальности покинуло ее, и Костенко окончательно растерялась. Ужас овладел ею с новой силой, сердце забилось в учащенном ритме. Она будто оказалась в своем доме в Нижнем Новгороде, рядом с безжизненном телом отца, веревкой и людьми Морозова. Все, что имело ценность в ее жизни, исчезло. Счастье, за которое она так цеплялась, разрушено. Ей хотелось убежать, лишь бы не чувствовать боли, лишь бы голову не разрывало множество вопросов.
Отец, одумавшись, решил увезти ее за границу в надежде спасти от этого чудовища? Но почему не сказал ей? Не успел? Не хотел подвергать опасности, зная, что за ним могут следить? На эти вопросы Аня хотела получить ответы. Утирая со щек слезы, дрожащим голосом Костенко спросила:
– Ч-то значит расквитался? О-отец не совершал с-самоубийства? Т-ты…
– Удивлена? Ну, не стоит плакать. Твой отец не достоин слез, как и этот Коля.
