Я подняла глаза и увидела, что Приг выглядит смущенным. Мне пришлось сдержаться, чтобы не ухмыльнуться. Часто было легко забыть, что бригадиры тоже были заключенными, и у них самих было такое же слабое представление о времени, как и у нас, струпьев.
— Уходи, — приказал управляющий ровным голосом. Приг повернулся, и я повернулась вместе с ним. — Не ты.
Я остановилась, снова сдерживая улыбку. Приг тоже остановился, выглядя смущенным и переводя взгляд с ближайших солдат на управляющего, затем на меня. Было приятно досадить управляющему. Я знала, что, как только окажусь в этой комнате с закрытой дверью, ситуация быстро изменится.
По кивку управляющего один из охранников шагнул вперед, схватил меня за ворот грязной туники и втолкнул в комнату. Мгновение спустя дверь за мной захлопнулась, и я осталась наедине с единственным человеком в Яме, который мучил меня больше, чем Приг.
Управляющий был ублюдком. Невысокий мужчина, одного роста со мной — а мне было всего пятнадцать, и я все еще росла. Он был намного старше меня, с лицом, изрытым оспинами, и аккуратно подстриженной седой бородкой, которая прилипала к подбородку и нигде больше. Его кожа была белей молока, а голос холодней могильных вод.
— Садись, Эскара, — сказал он, указывая на дальний стул. Он показал свою власть, использовав мое имя. Он знал его и многое другое обо мне. Академия Магии Оррана вела тщательные записи обо всех своих студентах, и позже я узнала, что все эти записи оказались в Яме. Мы с Джозефом были не единственными Хранителями Источников Оррана, запертыми в темноте. Я, с другой стороны, ничего не знала об управляющем, даже его имени. И до сих пор ничего не знаю о нем, даже спустя столько лет после его смерти. Иногда я думаю, что это, возможно, моя величайшая победа над этим человеком: я похоронила его, даже не узнав его имени. Он знал обо мне все, и ему никогда не удавалось сломить меня. Ну, почти никогда.
Я обошла стол и села на стул, опустив взгляд на стол напротив. На сером дереве не было ничего, если не считать небольшого красного пятна рядом со мной. Если бы я присмотрелась повнимательнее, то могла бы сказать, что это кровь. На столе явно творилось насилие, это было очевидно. Я спросила себя, сколько времени пройдет, прежде чем управляющий меня изнасилует.
— Хочешь пить? Проголодалась? — спросил управляющий. Не дожидаясь ответа, он повернулся и постучал в дверь. Мгновение спустя та открылась. — Принеси бутылку вина и миску тушеного мяса, — сказал он, не сводя с меня глаз. — И какую-нибудь свежую одежду. И ботинки.
Дверь закрылась, и управляющий шагнул вперед, усаживаясь на стул напротив меня. Я посмотрела ему в глаза и увидела сострадание. Оно выглядело настоящим, искренним. Не думаю, что он понимал, насколько в тот момент был близок к тому, чтобы меня сломить. Видеть, как кто-то заботится обо мне и моей ситуации, и у этого кого-то есть сила изменить ситуацию, было совершенно нереально. Часть меня жаждала сломаться, жаждала, чтобы меня вытащили из Ямы. Я раздавила эту маленькую предательскую часть себя. Управляющему было на меня наплевать. Никому не было до меня дела, кроме, может быть, Джозефа. Сейчас я думаю, что Джозеф заботился обо мне больше, чем я сама, но все еще недостаточно, чтобы что-то с этим поделать.
— Как с тобой обращается бригадир? — спросил управляющий, на его лице все еще была написана озабоченность.
Я положила руки на стол, чтобы управляющий мог видеть повязки на моих руках. Он проигнорировал их и продолжал пристально смотреть на меня.
— Настолько хорошо, насколько можно было ожидать, — сказала я. — Мы копаем, он нас хлещет, мы копаем еще.
Управляющий кивнул:
— А другой Хранитель Источников? Твой друг?
Под моим стулом была железная перекладина, без сомнения, для того чтобы приковывать к ней непослушных заключенных. Я пинала ее ногами, пытаясь усидеть на месте. Беспокойство не давало мне покоя.
— Он тоже иногда копает, — сказала я. — Мы все копаем. В один прекрасный день мы, возможно, прокопаем себе путь на свободу.
Управляющий улыбнулся и кивнул:
— Надежда важна для людей в вашем положении.
Тогда я не могла понять, что он имел в виду, и не уверена сейчас. С одной стороны, он мог быть искренним. Надежда действительно важна в Яме. Я видела, как заключенные теряли надежду, и я видела, какими они становились развалинами. Некоторые из них были убиты, другие перестали жить и просто существовали, коротая остаток жизни в безвестности. С другой стороны, управляющий, возможно, хотел поддерживать надежду, потому что, имея надежду, меня было бы легче сломить. Временами он мог быть жестоким, и я всегда спрашивала себя, насколько жестоким он был. Иногда мне кажется, что он хотел вселить в меня надежду, просто чтобы увидеть мое лицо в тот момент, когда он ее заберет. Я сходила с ума, пытаясь понять коварные игры этого человека.
— На что бы ты надеялся? — спросила я, внезапно почувствовав отчаянное желание поменяться ролями. — Если бы был на моем месте.
Управляющий, казалось, на мгновение задумался.
