Джозеф не ждал меня, когда я прибежала, и это вызвало у меня мучительное чувство, которое пробралось в желудок. Он почти всегда заканчивал свою работу раньше моей бригады. Не было ничего необычного в том, что он закончил позже, но… Иногда у меня возникает предчувствие. Как будто страх и печаль смешались воедино. Я знала, что случилось что-то плохое, я чувствовала это нутром, и это меня пугало.
Хардт пришел вскоре после меня, а с ним еще несколько человек. Оглядываясь назад, я, честно говоря, даже не могу вспомнить их имен. Ни одного. Хотя, я уверена, Хардт мог бы. Вероятно, он считал их друзьями. Интересно, больно ли ему было, когда я убила их всех.
— Думаю, нам лучше взглянуть на эту щеку, — тихо пророкотал Хардт. Через несколько мгновений у него в руках была миска с водой и полоски ткани. Возможно, больше, чем несколько мгновений. Я так волновалась за Джозефа, что не могла ясно мыслить. Я расхаживала по комнате, сжимая и разжимая кулаки, быстрым и прерывисто дыша.
Пока Хардт обрабатывал рану, я не сводила глаз с входа в пещеру, ожидая появления Джозефа.
— Сожалею о моем брате, — сказал Хардт. — Он не имел права говорить тебе это только за то, что ты противостояла Пригу.
Я фыркнула:
— Тогда почему он это сделал?
— Гордость, — сказал Хардт. — Он взрослый мужчина, а ты вдвое меньше его. Ты бросаешь вызов Пригу, когда Изен этого не может, когда никто из нас этого не может… Это его позорит. Это заставляет его чувствовать себя неполноценным мужчиной. На самом деле он злился скорее на себя, чем на тебя.
Я поморщилась от боли в щеке.
— А тебе? — спросила я. — Тебе не стыдно от того, что ты позволил этому Пригу так избить своего брата? Тебе не стыдно за то, что ты вел себя как гребаный трус?
Хардт какое-то время молчал. Краем глаза я видела, что он смотрит на меня, хотя его взгляд был рассеянным.
— Нет ничего постыдного в том, чтобы стремиться выжить, — сказал он. — Приг, без сомнения, тот еще говнюк, но я больше не причиняю вреда людям. Кроме того, как я могу дать ему отпор? Ты, может быть, и в безопасности от настоящей расправы, маленький солдат, но не я… Я мог бы убить Прига. Деко очень скоро узнал бы об этом, и тогда я был бы мертв, а Изен остался бы один. И у вас был бы новый бригадир, который, возможно, был бы еще хуже, чем Приг.
— Отец часто говорил мне, чтобы я тщательно выбирал свои поединки, — продолжил Хардт. — Потом он бил меня так сильно, как только взрослый мужчина может ударить мальчишку, и повторял все сначала. Я потратил немало лет, принимая любой бой, какой только мог. И потратил немало лет на то, чтобы усвоить урок, который он пытался преподать мне, по-своему. Теперь его я усвоил.
Я задумалась над его словами. На первый взгляд, они показались мне проявлением трусости, хотя теперь я знаю, что в них что-то было. К сожалению, это урок я не в состоянии усвоить. Я никогда не умела выбирать сражения. Я позволяла им выбрать меня, а потом побеждала. Или, может быть, я просто никогда не встречала сражение, в которое не была бы готова вступить.
Я все еще размышляла над мудростью Хардта, когда Джозеф, спотыкаясь, вошел в пещеру. Я мгновенно оказалась на ногах, не обращая внимания на то, закончил ли Хардт промывать мою рану. Джозеф придерживал левую руку, а один глаз у него заплыл и закрылся. Дюжина мелких порезов покрывала его лицо, а лохмотья местами были в красных пятнах.
— Не сражайся, — настойчиво сказал Джозеф, качая головой, когда я подбежала, чтобы его поддержать.
Приг неторопливо вошел в пещеру в нескольких шагах позади, все с той же самодовольной ухмылкой на лице. Не нужно было обладать логикой, чтобы понять, как Джозеф оказался так жестоко избит. Во мне бушевал гнев. Моя ненависть была огнем внутри меня, сжигающим все доводы рассудка. Я была известна тем, что позволяла своему гневу взять верх, и это был один из таких случаев.
Джозеф схватил меня за руку здоровой рукой и покачал головой.
— Не надо…
Я не послушалась.
Высвободившись из хватки Джозефа, я подбежала к Пригу и ударила его кулаком. Это был яростный, но неумелый удар. В наши дни мне было стыдно от такой атаки, но тогда я не умела драться. Я думала, что моя ярость поможет мне справиться с этим. Что моя свирепость преодолеет недостаток подготовки или грубой силы. Я чертовски ошибалась.
Приг поймал мой удар, заломил мне руку за спину и прижал к ближайшей стене. Я едва успел вовремя повернуть голову, чтобы не сломать нос. К несчастью, я повернула голову вправо и прижалась раненой левой щекой к стене пещеры. К боли можно привыкнуть — и я думала, что привыкла, — но открытая рана, прижатая к грубому камню, убедила меня в обратном, и я вскрикнула.
— Если кто-нибудь из вас, струпьев, только двинется в мою сторону, я воткну свой нож в нее, а потом в вас! — взревел Приг. Он так близко прижался ко мне, что я чувствовала исходящий от него жар и его дыхание на своей шее. Он сильнее прижал меня к стене и еще сильнее вывернул мне руку. Стыдно признаться, но я взвизгнула от боли. Думаю, это доставило ему больше всего удовольствия.
