Поэтому Центр и считал его миссию выполненной. Про хорасановских бойцов из Таджикистана и Узбекистана он разузнал. Компроматом на Наваза обзавелся. Но пока что не понял до конца цели ЦРУ в работе с «Хорасан». Хотя картина все же начала вырисовываться. ЦРУ завербовала офицера Межведомственной разведки Пакистана, чтобы не только иметь доступ к информации относительно спецопераций против «Вилаята Хорасан» в Пакистане и предупреждать заранее боевиков, но и для того, чтобы все тот же Наваз организовывал теракты, создающие не только популярность даишевцам, но и чтобы влезть в зону влияния талибов. Талибы слишком много крови пьют американским войскам, вступая с ними в открытое противоборство. Постепенно вынудить талибов пойти на переговоры. Останется «Вилаят Хорасан» — ИГ, прикормленный американцами еще в Ираке и Сирии. Хорасановцы в Афганистане нападают не на американцев, а на полицейские участки, афганских военных, на талибов. Пока поползновений перебраться в Таджикистан и Узбекистан они не делают, но хотелось бы узнать, какие планы американцев именно в этом направлении.
Таджики, с которыми общался здесь Горюнов, просто зарабатывают для семей, оставленных дома. О том, куда их перебазируют в дальнейшем, не знают, и, кажется, не стремятся воевать на своей земле. Однако, кто будет спрашивать их мнение? И все-таки именно это хотелось понять Горюнову. Он надеялся, что теперь контакт с Навазом поможет разведать подробности.
Они не хотят воевать дома, а в России почему бы и нет. Очень даже. Сколько угодно. Петр сталкивался в России с такими ребятами из Сирии, повоевавшими или наоборот — собиравшимися на войну и зарабатывавшими террором статус опытных террористов. УБТ задерживало их, а то и спецназ ФСБ их ликвидировал во время задержаний.
Центр предлагал Горюнову вернуться. Но теперь и с возвращением возникли проблемы. Месяц пребывания в Пакистане истек. Виза просрочена. В Афганистане он и вовсе нелегально. По идее надо было пересечь границу с Ираком, чтобы въехать обратно в Пакистан и быть там легально еще месяц. Джанант в том же положении, но когда понадобится вернуться, Наваз поможет перейти границу. Однако сделает он это только тогда, когда ни Джанант, ни Кабир не будут уже больше нужны ему в Афганистане или Пакистане. Может пройти год, прежде чем он удовлетворится, выполнит миссию, которую поручили ему церэушники.
Иной выход — получить из Центра новые документы и с ними вылететь, скажем, в Париж, а оттуда в Москву. Но Центр, уговаривая вернуться, отчего-то не предложил подобный вариант. Значит и они хотят, чтобы Горюнов еще покувыркался тут.
Маленький балкон, захламленный картонными коробками из-под консервов, которыми продовольствовались боевики на этой конспиративной квартире — перевалочном пункте в Кабуле. Неподалеку от реки Кабул, пересыхающей летом, закиданной зловонным мусором, расположился этот трехэтажный дом.
Он все откладывал беседу с Хатимой. Решил поговорить с ней уже в Кабуле и готовился к тяжелому разговору…
Еще там, в лагере, в провинции Кунар, они с Джанант отобрали троих бойцов и одну девушку, которую уже давно готовили к самоподрыву. Она продала свою жизнь за двадцать тысяч долларов, которые выплатят ее родственникам после акции. Двадцать два года своей жизни она прожила в дикой нищете на окраине Мосула и впервые выехала за границу, когда вербовщики предложили ей стать мученицей халифата.
Последние три месяца она провела в спецлагере в провинции Нангархар, а недавно ее перевели в Кунар, где смертницу выбрали Горюнов с Джанант. Теперь девушка отправилась в Кабул с ними, в свой последний путь. Некрасивая, полноватая, погруженная в себя настолько, что когда ее окликали, каждый раз приходилось повторять ее имя, она словно бы не слышала. Однако затем покорно исполняла все, о чем просили.
Горюнов постарался ее не запоминать. Отселил от себя и своих напарниц, сняв маленькую квартиру поблизости от устроенного для них логова. Вместе с шахидкой жил один из трех парней, который ее настраивал и поддерживал в боевой готовности. Он же колол ей героин, чтобы она оставалась во внушаемом состоянии. Хотя девушке и внушать ничего не приходилось. Она все время помнила о баснословной сумме, которая останется ее близким.
Кроме вони, сопровождавшей Горюнова и на улицах Кабула, и на конспиративной квартире «Вилаята Хорасан», еще донимал фард (обязательны пост). «Ешьте и пейте, пока вы не сможете отличить белую нитку на рассвете от черной, а затем поститесь до ночи». Петр ждал наступления ифтара, как манны небесной, когда наконец можно будет поесть перед вечерним салятом.
Фард приходилось соблюдать, чтобы не вызвать подозрения у двоих бойцов, которые жили вместе с ним. Горюнов выполнял роль старшего и, после того как с парнями разговлялся при ифтаре, он произносил: «О Аллах! Ради Тебя держал я пост, в Тебя уверовал и на Тебя лишь уповаю, разговляюсь тем, что Ты мне послал. Прости, о Прощающий мои грехи, прежние и будущие!»
