«Свистит дорогой Инсаф, — подумал Горюнов. — Перед Разией ставки поднимает. На самом деле уже отошел от дел, опускается все ниже и ниже в наркотическую пучину, думая, что в любой момент может остановиться. Наверняка его и боли мучают и посттравматический синдром. Эх, Разия-Разия, наивная ты еще девчонка».
Хозяин закричал что-то на урду. Тут же прибежала жена, сутулясь от страха или пиетета к гостю. Так, будучи согбенной, ухитрилась посдергивать часть белья и через несколько минут притащила поднос с чашками чая с молоком.
«Скоро я мычать стану», — обреченно решил Петр, отпивая чаю и стараясь не думать о гигиене, о которой стоило забыть, оказавшись в Пакистане и тем более в Афганистане, иначе останешься голодным и мучимым жаждой.
Полная, забитая мужем и бесконечными родами — у Инсафа семеро детей, двое из которых живут отдельно и самостоятельно, — жена Инсафа прятала глаза, словно нарочно старалась не запоминать гостя.
Ерзая на пружинистом диване и утоляя жажду чайным пойлом, совсем не похожим на чай, к которому Петр привык в Ираке — крепкий, сваренный с заваркой и до половины стакана засыпанный сахаром, Петр приступил к делу:
— Я давно занимаюсь исследованием движения «Талибан». Мне это особенно интересно в сравнении с исламистским движением ДАИШ, которое проникло на территории Афганистана и Пакистана, поддерживающего талибов. Это ведь не секрет.
Инсаф с удовольствием угостился сигаретами, предложенными Горюновым. Кивнул понимающе и закурил, щуря от дыма единственный глаз. Второй был зашит, банально, даже без намека на операцию по восстановлению или попытку сделать протез. Горюнов с содроганием понимал, в каких условиях раненный Инсаф лечился. Хорошо, если его довезли до госпиталя талибов. Они у них современные и отлично оборудованные. А его, небось, какой-нибудь докторишка в полевых условиях латал. Зашил, как Бог на душу положил.
— Журналист, говоришь? — переспросил Инсаф, и его коричневое морщинистое лицо покрылось морщинами от подобия улыбки. Шрам тянул губу, не позволяя ему полноценно улыбаться. Пострадала дикция, к тому же по-английски он говорил своеобразно, перемежая английские слова с руганью на урду. — Ну-ну. Пускай так. А с даишевцами… Мы уже не можем с ними быть заодно хотя бы потому, что мы им мешаем захватить полностью власть над всем исламским миром. Никакие отступления в суннитском течении они не принимают. Проще говоря, убивают вероотступников. Нам с ними точно не по пути. Мы-то приверженцы аскетичного направления в исламе. Ханафиты. И уважительно относимся к суфизму.
Горюнов сразу же подумал о взрыве около суфийской мечети в Лахоре в мае, к которому он был некоторым образом причастен.
— Я имею в виду афганцев. Они в большинстве своем ханафиты. Я-то вот исповедую суфизм. Но не суть.
— Но ведь лидеры «Аль-Каиды» прибегали к помощи талибов в свое время. Укрывались в Афганистане, пользуясь могуществом талибов. А ДАИШ вырос из «Аль-Каиды».
— Вначале. А потом обвиняли они нас во всех смертных грехах. Ты, кстати, рассуждаешь, как типичный даишевец, к тому же ты араб… Они тоже обвиняют талибов в том, что мы не борцы за ислам, не на стороне Аллаха, а просто порождение пакистанской Межведомственной разведки. А сами-то! — он пробормотал что-то на урду. — Церэушное отродье. А что хотят талибы? Освободить Афганистан от иностранцев, от американцев, чертовых оккупантов. Наши духовные лидеры выпустили фетвы против ДАИШ. Они вне закона, вне религии.
«Чья бы корова мычала», — Петр понимающе кивал, памятуя, что в России, как и во многих странах мира, талибы признаются террористами. Однако в данном случае он считал, что Инсаф прав на все сто. Талибы хотя бы воюют на своей территории и у них в составе местные, а не головорезы из всех стран мира.
— Мы противостояли оккупантам еще со времен Александра Македонского… — Инсаф опять оскалился. — А ты что думал, я дикий человек? Я вообще-то учителем был. Жил долгое время в Афганистане. Там преподавал, потом стал талибом, о чем не жалею, — он потер зашитую глазницу. — Никогда не жалел. Одно дело воевать за американские деньги в их интересах, как делают наемники ДАИШ. И совсем другое — национально-освободительное движение. Не веришь? — Он увидел сомнение на лице Петра, тот не смог скрыть скепсиса. — Напрасно. Талибы пользуются большой поддержкой у населения.
Особенно после времени их правления, когда они рубили руки и головы непокорных. Горюнов вспомнил старика, спасшего его в Кабуле из нелюбви к талибам. Да, тут давний клубок своих проблем, интересов, злодейств и героизма, выгоды с одной стороны и горя с другой, для тех, кого они снабжают наркотиками и оружием. У талибов есть и тяжелая техника. Афганистан наверняка рванет — либо в присутствии американцев, либо когда они соизволят съехать, что, вероятно, произойдет не скоро. «Еще не спето столько песен…»
