Горюнов не мог предотвратить взрыв, игиловцы осуществили бы его в любом случае. Не здесь рванет, так в другом месте. Не сегодня, так завтра. А сорви Петр сегодняшнюю акцию, он подставит Джанант. Потерять такого агента, находящегося на острие, в родственной связи с агентом ЦРУ, он не имеет права. Хорошо уже то, что он уменьшил мощность взрыва в половину. Пояс Хатимы не взорвется. Но где же она сама?
Ждать он больше не мог. Оторвался от фонарного столба, который подпирал больше часа, и перешел дорогу, толкнув дверь заднего входа. Тут не было охраны. Отсюда, как видел через дорогу Петр, только изредка выходили официанты в белых рубашках с галстуками-бабочками и курили торопливо. Да еще открывали однажды обе створки дверей, чтобы закатить на низкой тележке нечто в белой картонной коробке, по-видимому, торт.
Петр надвинул кепку на глаза, не исключая, что в коридорах тут есть камеры видеонаблюдения. По металлическому рифленому полу, удобному, чтобы завозить продукты на тележках, он быстро прошагал до кухни. Оттуда сильно несло запахом жареного лука и подгорелого мяса.
Он потратил слишком много времени, чтобы найти Хатиму. К тому же те женщины, что находились на кухне, были в никабах. Петр отыскал ее за минуту до взрыва. Она испуганно посмотрела на него в прорезь никаба и взглянула на часы. Но у нее они показывали без четверти восемь, а поскольку окон на кухне не было, то понять, что наступила ночь Хатима не могла.
— Часы встали, — шепнула она из-под ткани никаба.
— Живо, на выход! — велел Петр, и они устремились по коридорам. — Почему ты не вышла? — спросил он на ходу. — Ты с ума сошла? Сейчас рванет. У нее на поясе стоит таймер, чтобы она не передумала. Мы не успеем…
— Я думала, еще рано.
— Тебе не надо было вообще сюда идти…
— Как же, они нас проводили до двери и только потом уехали.
Они почти успели. Взрыв настиг их, когда они в нескольких метрах перед собой видели дверь заветного выхода.
Взрыв был мощный. Смертница находилась в этот момент в зале, но как раз за стеной проходил коридор, по которому шли Хатима и Петр.
Основной удар с разлетевшимися болтами и шарикоподшипниками из начинки пояса пришелся на гостей. Однако взрывная волна ударила и в стену коридора, гуляла по залу, отражаясь от колонн и стен какое-то время. Вынесла двери, сорвала декоративные панели с потолка, разметала столы.
В коридоре Петра накрыло обрушившейся стеной. Он на какое-то мгновение отключился, успев подумать: «Как глупо, как больно…»
Надо было отправить боевиков заранее в Кунар, тогда можно было и Хатиму забрать раньше. Но у парней видимо были указания от своих командиров, что теракт надо проконтролировать от и до. Они вцепились, как клещи, проверили наличие поясов на девушках и ушли только за двадцать минут до взрыва, когда Горюнов в отчаянии предупредил: «Не уйдете сейчас, уже после начала паники, когда стянутся сюда полицейские, скрыться будет сложнее. Тогда нельзя исключать неприятных неожиданностей, таких как задержание»…
Очнулся он, когда почувствовал, что его кто-то волочит по полу, благо рифленое металлическое покрытие не препятствовало скольжению. Болела спина, и он потянулся, чтобы нащупать источник боли.
— Ты в сознании? — по-русски спросила Хатима. Это она его тащила к выходу. — Поднимайся! Ты можешь идти? Надо уходить.
— Не по-русски, — простонал Петр и встал сначала на колени, затем, держась за обломки стены, поднялся. Голова кружилась, однако он все-таки мог двигаться. Хатима подставила плечо, согнувшись под тяжестью контуженного Горюнова.
— Она мертва? — спрашивала Хатима. — Она мертва?.. Может, удастся ее спасти?
Ее болезненно волновала судьба смертницы, ведь такую же судьбу готовили и самой Хатиме.
— Она в раю, — пробормотал Петр. — Или в аду. Ее разметало на клочки. Мощность взрыва… Даже коридор пробило. — Мысли у него путались. Но все-таки он вспомнил: — Тебе надо уходить. Убедись, что у посольства тебя никто не увидит.
— Я в никабе, — напомнила она. — Меня вряд ли кто-то опознает.
— Ты помнишь фамилию?
— Кравцов, — Хатима толкала заклинившую дверь, но только навалившись вдвоем, они буквально вывалились на улицу.
Лицо обдуло прохладным воздухом с гор и поразила тишина на улице, которая вдруг разорвалась сиренами полицейских машин и криками женщин. На улице стоял вой, звериный, отчаянный. Кричали и мужчины, и женщины из тех, кто успел выбраться из взорванного зала. Выносили раненных и погибших.
Горюнов скрипел зубами от боли и злости, что не смог предотвратить взрыв, был вынужден безвольно наблюдать. Теперь еще самому предстояло выбраться отсюда. Такси уже не ехали по этой улице, которую наверняка перекрыли, опасаясь повторного взрыва.
— Уходи, — попросил Петр, прислонившись к фонарному столбу, где дежурил весь вечер. — Смотри, некоторые снимают на мобильные телефоны.
Хатима кивнула и скрылась в ближайшем переулке, только мелькнул ее голубой никаб.
