— Я гражданин Ирака, а потому в Сирию могу въезжать без визы на месяц, на обратном пути только отметку в паспорте ставят. Значит и Джанант так может, — насмешливо заметил Горюнов. — Ей ни к чему переходить границу нелегально! Это важно. Ей не надо попадаться с ее статусом. Организатору такого уровня это ни к чему, только на случай опасности. Она даже под своим именем может перемещаться, ничем не запятнана.
— Вернется в Ирак, но с отцом увидеться не планирует?
— Ее отец сейчас в Эр-Рияде. Лечится. У него псориаз, что ли.
— Бог шельму метит, — кивнул Александров. — А что ты надумал? Как вы с Джанант легендируете твое появление рядом с ней? Небось, какую-нибудь романтическую историю сочинил со спасением из плена?
Горюнов слегка покраснел.
— Приблизительно. Лучшая защита — нападение. Она даст отставку своей охране, если те парни не сгинули. Это надо бы уточнить через Тарека.
— А своим она скажет, что один единственный Горюнов спас ее и сумел защитить, — с ехидной улыбочкой сказал Александров и вызвал помощника: — Витя, сделай нам чайку. А Петру Дмитричу покрепче и лимона побольше, чтобы не такое довольное выражение лица у него было.
— Вот тут понадобятся свидетельства Алима. Дескать, был бой, когда группа Джанант попала в засаду, посланный Алимом боец ДАИШ, то бишь я, отбил Джанант у сирийских военных, но в бою пали смертью храбрых ее телохранительницы и несколько боевиков, бывших в моей команде. Уцелели только мы с ней вдвоем, отсеченные от основных сил ДАИШ, были вынуждены скрываться, прятались в разбомбленных домах селения, около которого произошел бой, до тех пор, пока не напали на хозяина проезжавшей мимо машины, отобрали транспорт, добрались до Латакии, где у меня дальние родственники. Отсиделись там. Надо же оправдать ее долгое отсутствие в эфире. Затем нас подвезут к месту перехода границы с Ираком. И все-таки лучше мне фигурировать под своим именем — Кабир Салим. Так спокойнее. Несложно будет проверить, кто я и откуда. Меня помнят в том районе Багдада, где была моя цирюльня. Без проблем оформлю рабочую визу в Пакистан. Иракский Мухабарат меня не ищет. А турки там особого влияния не имеют.
— А церэушники? — любезно напомнил Александров.
— После моей гастроли в Иракский Курдистан они вряд ли ставили на меня сторожевик. Надеяться, что я вернусь под тем же именем, наивно. Никто меня там не ищет!
— Тогда кто-то должен въехать в Ирак по твоему паспорту, чтобы ты не возник там из ниоткуда. Ты же улетел из Эрбиля по паспорту Салима. А стало быть тебя в Ираке сейчас не может быть. Ты вернешься туда нелегально через границу с Сирией. — Александров принял из рук Виктора объемную чашку с чаем. Глядя на нее, Горюнов подумал, что генерал стареет. Раньше пил кофе из маленькой чашки, почти с наперсток, а теперь чай из бабушкиной чашки. Александров перехватил его взгляд и заметил: — Лет через десять-пятнадцать и ты таким будешь, нечего насмехаться… Надо еще взвесить все за и против. Все же я за новую личину.
— На одной чаше весов вероятность, что меня узнают, если кто-либо ставил сторожевик на меня — турки или американцы. На другой чаше — проверка службой безопасности ДАИШ. Что важнее? И что критичнее? Гипотетическая возможность быть опознанным или гораздо более реальная опасность оказаться «голым» при проверке. Даже если мне создадут более-менее правдоподобную биографию, хотя маловероятно за такой срок создать что-нибудь подходящее.
Иллюстрируя сказанное, Горюнов взял в одну руку свою чашку с чаем, в другую — уваровскую, выхватив у него из рук. Уваров отобрал ее и сказал ворчливо:
— Меня не устраивают оба варианта. Лучше бы тебе не ехать. Прав Евгений Иванович. Мой вариант был подключить к делу какого-то вашего сотрудника, — он с надеждой поглядел на Александрова через дымчатые стекла своих очков, — кто находится в том же регионе. Он выдаст себя за нового телохранителя Джанант. А далее все то, о чем здесь толковал Петр Дмитрич. Бой, чудесное спасение, любовь до гроба, поездка в Пакистан и попытка уже там, на месте, понять планы американцев по «Вилаяту Хорасан», ну и, само собой, соблюсти наши антитеррористические интересы. Разузнать, кто туда перебазировался из граждан бывших советских республик и какие у них планы. Нам не нужно это «беспокойное хозяйство» под боком.
— Хо-хо, — непонятно для Уварова сказал Горюнов и удалился на диванчик, снова закурив и собираясь насладиться ответом Александрова из партера. Петр справедливо ожидал чествований, от которых теперь Евгений Иванович не сможет увильнуть. Уваров невольно поставил его в положение, когда придется в кои веки говорить прямо, а не юлить, не удастся ответить двусмысленно. И Горюнов рассчитывал насладиться таким моментом.
Нехотя Александров заговорил:
