Она ждала гостей внутри, в серой форменной рубашке с шевронами и широкой наградной планкой с пестрыми полосками, обозначающими множество медалей. Черный берет с серебряной эмблемой, с полумесяцем и звездой, лежал на низкой плетеной скамейке у входа. Тут же стоял автомат «PAKU». Она решилась прийти на встречу в форме, хотя на конспиративную квартиру ходить в таком виде воспрещалось. Но в гражданке ей пришлось бы прийти с напарником, так как в одиночку ходить не стоило.
Сделала Разия это нарочно, испытывая страх перед встречей с незнакомыми разведчиками. Она уже понимала, во что ввязалась. Нур Бугти просветил ее. И удивительно, ярая патриотка не убила Нура при первых же намеках на предательство родины. Спросила только, не американцы ли будут ее новыми хозяевами. Прежними были Нур, да и любой мужчина Пакистана, так как она, даже добившись офицерского звания в армии и в полиции, не стала свободной.
Может, забрезжившая надежда на освобождение, на новую жизнь без оглядки ее и привлекла? К тому же деньги. Впрочем, «без оглядки» не выходило, учитывая специфику того, что ей предложили.
И все-таки теперь она чувствовала себя гораздо более свободной, со стоящими за спиной неведомыми силами другой страны, свободной от предрассудков ее общества и более могущественной, если не сказать одной из самых мощных государств мира. Разия как старый служака рассчитывала, что, если станет все делать дотошно и блестяще, как она делала всю жизнь, ей удастся вырваться. Вдруг поняла, что готова бежать отсюда, куда глаза глядят. От нищеты, от преследований за любой проступок, от невозможности дышать полной грудью. Последнее время ей даже приходили абсурдные и довольно навязчивые мысли уйти в террористки и стать шахидкой. Все лучше чем прозябать так, как теперь, выполняя мелкие поручения Нура и приходя к нему в постель по первому зову. Нур поделился с ней своей тайной. Теперь уж он не выдаст их интимные отношения, даже если она решится бросить его.
Разия притащила с собой DSA Trushot калибра 9-мм, со сбитыми номерами, изъятый давным-давно в ходе одного из антитеррористических рейдов и припрятанный ею на всякий случай. Такого неучтенного оружия хватало в городах, да и учтенного тоже, благодаря лояльности пакистанского законодательства в отношении оружия. В провинции Хайбер-Пахтунхва местным разрешается иметь даже гранатометы и минометы в личном владении. Ничего удивительного для страны, где почти все время взрывают и стреляют. Достать пистолет для Горюнова ее попросил Центр, не рассчитывая, что ИГ его вооружат.
Разию смутило присутствие женщины, да еще такой красивой арабки. «Вот ведь втерлась в дела разведки, и не просто в качестве передаточного звена, явно играет какую-то ключевую роль, — разглядывая Джанант, Разия закусила губу от зависти. — А парень этот опасный», — она посмотрела на высокого араба рядом с Джанант.
Худощавый, крепкий, явно быстрый, если бы пришлось с ним драться. Но драться с ним Разия не собиралась. У него голубые глаза, насмешливые губы, которые он то и дело едва заметно кривил в усмешке. При этом выглядел, пожалуй, даже угрюмым, суровым.
— Это твоя жена? — спросила Разия, разговаривая с ним как с равным и игнорируя женщину, стоящую у него за спиной.
Горюнов уже произнес парольную фразу, услышал отзыв и теперь разглядывал Разию, бойкую девушку с родинкой около носа, которая ее не портила, как ему показалось. Он понял, что она надела форму, как рыцарские доспехи, собираясь общаться с мужчиной. К тому же Разия знала, что он придет не один и заранее отнеслась ревниво к его спутнице, даже еще не видев ее. Петра позабавило бы это обстоятельство, если бы не расстроила перспектива противоборства Джанант в будущем с ее строптивой связной.
Он повел себя единственно верно с Разией, так и только так можно общаться с подобными женщинами из мусульманского общества, вставшими чуть над своим положением, уготованным им от рождения. Деловой тон, ни малейшего намека на шутку, которую она, скорее всего, и не поймет, и уж точно не оценит.
— Нам необходимо уточнить организационные вопросы. А главное, познакомить тебя с Джанант, — он начал было говорить на английском, но Разия снисходительно разрешила:
— Можешь говорить по-арабски. И давайте пройдем в комнату. Там есть вентилятор, а тут нечем дышать.
— Вам в дальнейшем придется взаимодействовать и без меня, — продолжил говорить Горюнов, перейдя на привычный арабский.
Он дождался, когда сядут женщины, и сел тоже. В почти пустой комнате, затененной жалюзи на двух окнах, стоял квадратный столик с матовым стеклом-столешницей на черных металлических изогнутых ножках, а вокруг него четыре кресла с металлической основой, обтянутой искусственным ротангом. И пепельница, тяжелая даже на вид, квадратная из черного стекла. Вентилятор в углу на тумбочке тихо шуршал, вращая лопасти, и гонял по комнате чуть пыльный воздух.
