Непонятно, как официант уловил тот миг, когда разговор Джанант и Наваза подошел к концу, но он вдруг встал и сообщил: «Вам пора. Пройдите по коридору к выходу». Сам парень не попытался выйти с кухни, словно привязанный к ней незримой нитью. В коридоре у двери стояла Джанант в гордом одиночестве, переминаясь с ноги на ногу в своих замечательных сандалиях с золотистыми ремешками. Ее вид показался Горюнову испуганным. Примерно таким, как на лестнице в разбомбленном доме в Сирии, когда Петр ударом ноги отбил ее следующий замах кинжалом.
Молча вышли, пересекли жаркий двор, ставший вдруг словно бы очень большим. Петр чувствовал, что ему в спину смотрят и не просто так, а через прицел. Его бросило в жар от этого ощущения. А он вчера отказался от пистолета, предложенного ему Разией. Попасться в руки местной полиции — полбеды, а вот с оружием и иракским паспортом… Кому понадобилось в них целиться? Смотреть им вслед мог Наваз, но решиться ликвидировать посреди двора около конспиративной квартиры — вряд ли. Только если Джанант открылась ему, сообщила о предательстве и о том, кто такой на самом деле ее телохранитель.
«У меня психоз», — подумал Горюнов и с трудом сдержался, чтобы не обернуться, когда звякнул велосипедный звонок на детском велосипеде. Это прозвучало как выстрел.
Джанант тоже испытывала напряжение и после велосипедного звонка вдруг схватила Горюнова за локоть, чего никогда бы себе не позволила в другой ситуации. Но заговорить осмелилась лишь когда сели в машину:
— Поехали быстрее отсюда. У меня ощущение, что я в руках держу гадюку и она меня вот-вот ужалит. По описанию Разии это тот самый Наваз. Ты его сфотографировал?
Горюнов вырулил на дорогу, ведущую на окраину Равалпинди, к их жилищу, и, кивнув, уточнил:
— Там освещение плохое было в коридоре, но, надеюсь, фотография получится. В конце концов не для глянцевого же журнала фотографировал, худо-бедно удастся его различить на фотографии. А у тебя что?
— Послушаешь запись дома, и я с тобой послушаю. Я что-то разнервничалась, никак не могу сосредоточиться. Резюме короткое — едем завтра в Лахор, там планируется теракт. Но это мы уже знали. Главное, — она поежилась, — он пытался водить меня за нос. И запугивать своим авторитетом. Весь наш с ним разговор рассыпается на какие-то фракции, как части мозаики, но когда я пытаюсь сложить куски воедино, картинка не выстраивается.
Петр несколько раз проверял, нет ли хвоста. Хотя зачем Навазу организовывать за ними слежку, если он доверяет Захиду, к тому же напрямую от Захида может узнать, где остановилась дочь вместе с ее телохранителем. Пока у него нет оснований не доверять Джанант.
Если только, вольно или невольно, она не выдала себя во время разговора с контрразведчиком. Но она больше молчала, строго следуя инструкциям Петра. Он смог в этом убедиться, когда на кухне их квартиры включил диктофон.
— Мне тебя рекомендовали, уважаемая Джанант, с самой хорошей стороны, — на литературном арабском заговорил Наваз. (Горюнов и в дальнейшем отметил, что пакистанец не использовал диалектизмов Египта, Сирии или Ирака, из чего Петр заключил, что пакистанец не работал ни в одной из этих стран. Только в Пакистане). — В качестве ответственного и опытного организатора и деятеля ДАИШ в Ираке. Не знаю, насколько ты в теме относительно нашего сотрудничества с почтенным Захидом, но это и не важно. Важно лишь наше взаимодействие ко всеобщей пользе. Ты завтра отправляешься в Лахор, как мне известно. Это не моя инициатива. Я в большей степени заинтересован, чтобы ты как можно быстрее перебралась в Афганистан к своим людям, находящимся там. И теракты, происходящие в ДРА, совершенные не вашими людьми, приписывала бы на счет «Вилаята Хорасан», что, несомненно, увеличит популярность «Хорасан-ДАИШ», а многих колеблющихся, желающих вступить в ваши ряды, убедит в могуществе халифата. Ты же имеешь доступ к информационной системе ДАИШ, которая осуществляет вбросы, берет ответственность за тот или иной теракт на себя? Ты ведь можешь, если я тебя заранее оповещу, взять какой либо теракт на свой счет?
— А те, кто на самом деле его подготовили и совершили, не станут возмущаться?
— Все может быть. Вот только, уважаемая Джанант, в суд на «Хорасан» они подавать не станут. А уж тем более в Гаагский, — его голос звучал насмешливо. — Или если ты сама не хочешь в этом участвовать, ты же имеешь доступ к вашей компьютерной системе, не так ли? Ты можешь предоставить нам этот доступ и наши специалисты все сделают сами.
— Мой отец тоже имеет доступ… — напомнила своевременно Джанант, и Петр порадовался за свою ученицу. Все же она не совсем пропащий для разведдеятельности субъект.
— Да, но нам нужен «Вилаят Хорасан». У них локальная сеть в Афганистане.
— А теракт в Лахоре тебя не интересует в этом пропагандистском смысле? — не без ехидства, которое уловил Горюнов, спросила она.
— Нет, — отрезал Наваз. — Нас интересует Афганистан.
— Нас? — переспросила Джанант. — А кто ты? Ты же не из ДАИШ?
