Сегодня, в сильную жару, собралось не так много зрителей, как обычно. Сосед по дому в Лахоре, с которым Петр играл в биллиард, просветил в деталях о работе Вагах бордер. И когда лучше приехать, и о разных трибунах, и о том, что в тамошних забегаловках-закусочных лучше ничего не есть, и о карманниках, орудующих в толпе еще на подступах к трибунам до проверки безопасников. Он же поведал, что зимой, когда прохладнее, на представление собирается до тысячи зрителей с той и другой стороны. В жару энтузиастов меньше, мест свободных больше…
Но выбора у Горюнова не имелось. Не попросится же он на трибуну местных, когда для него место, как для иностранца, приготовлено получше. В Центре должны знать эту особенность работы пограничного перехода и проведения ежевечерней церемонии. Хотя скептическое выражение лица Горюнова красноречиво демонстрировало его сомнения в осведомленности Центра.
Он понадеялся, что его узнают. И его узнали. Рядом на пустое сиденье, куда Горюнов положил ветровку, присел человек, похожий на афганца. В джинсах, в голубой рубашке с длинными рукавами и в черно-белом клетчатом платке — дисмале.
Он был чуть полноватый. Сперва Петр увидел его пухлые руки, такие знакомые, с серебряным кольцом на среднем пальце правой руки. Явно старинная афганская работа.
Ведущий представления начал громогласно что-то выкрикивать в микрофон, заводил публику. Все дружно кричали в ответ, размахивали пакистанскими флагами. По счастью на трибуне для иностранцев было немноголюдно, и Горюнов с Александровым-младшим, а это оказался именно Виталий, сын генерала, оказались почти в одиночестве. Во всяком случае, под шум можно было поговорить.
Горюнову приходилось видеть Виталия еще в девяностые, когда тот только начинал готовиться к работе. Виделись мельком, друг другу их никто не представлял, но как бывает в таких случаях, Горюнову кто-то шепнул, что это сын Александрова, и Виталия тоже кто-то просветил относительно Петра. Виталий помладше лет на десять.
— Ты меня узнал? — шепнул Виталий по-русски.
Раздался звук армейского рожка, давший сигнал к началу. Рейнджеры Пакистана — в черной церемониальной форме с головным убором, на котором находилось нечто среднее между гребнем петуха и черным веером. Индусы, одетые в форму цвета хаки, имели такой же веер на головном уборе, только красный, а в целом, форма их походила на английскую прежних времен, даже белые гамаши поверх ботинок все такие же, старомодные.
Военные со зверскими лицами, усугубленными диковатыми бородами и усами, стали совершать телодвижения, напоминающие танец дикарей. Они маршировали, задирая согнутые в коленях ноги, чуть ли не выше головы, топали ботинками, делали угрожающие жесты в сторону границы. Флаги спускались на длинных тросах, пересекавшихся над линией границы. Зрители улюлюкали, женщины на своей трибуне верещали, пожалуй, громче всех. Ворота — железные решетки, двойные с каждой стороны, разъезжались в стороны, военные приветствовали друг друга уже в золотистом свете рассеивающегося закатного солнца. Флаги снимали, складывали, и до следующего утра двери захлопывались.
Горюнов поглядывал на представление, слушая негромкий голос Виталия. Он не оборачивался к нему, просто слушал и краем глаза видел плохо выбритую смуглую щеку Виталия, влажную от жары.
— Достали меня церэушники. В Афгане они хозяйничают. Хотя талибы их треплют от раза к разу. У меня взяли связного, накручивают круги вокруг меня. Особенно один тип. Как я понял, ты тут с даишевцами в корешах, — он хмыкнул. — Они ведь со своим филиалом и в Афганистане потихоньку терроризируют и американцев, и талибов, хотя талибы по идее должны быть с ними заодно. Но слишком лакомый кусочек здешние наркотики и торговля ими, чтобы с кем-то делиться. Американцы якобы борются с терроризмом в Афганистане, то и дело обвиняют пакистанцев, что те поддерживают талибов, причем спецслужбы Пакистана даже напрямую задействованы в этом. Пакистанцы еще в 2016 году признавали, что кормят, лечат талибов, но якобы для того, чтобы обеспечить переговорный процесс между ними и властями Афганистана. В общем, я много лет тут варюсь в этом всем, особенно стало «весело», когда появились янки. Я как на раскаленной сковороде. Свои задачи тебе объяснять не стану. Но сейчас я на грани провала. Джеймс Эдли напал на мой след и того и гляди либо меня возьмут, либо придется спасаться бегством.
— Второе предпочтительнее, — кивнул Петр, пытаясь понять, к чему клонит Виталий, в чем будет заключаться задача Горюнова, к которой Александров-младший подводит. Слушал внимательно, пытаясь встроить сказанное Виталием в свою схему происходящего.
