Зная, что пакистанские спецслужбы поддерживают талибов, церэушники и купили одного из Межведомственной разведки, чтобы, с одной стороны, получать информацию о планах талибов, а с другой стороны, воспользоваться тем, что Наваз осуществляет в определенной степени руководство филиалом ИГ в Пакистане и Афганистане и с помощью бойцов халифата подкладывает свинью талибам. Но должна быть и перспективная цель. Не просто ведь потрепать нервы церэушники хотят талибам. Оттянуть их от собственных баз, чтобы не взрывали американских военных, а боролись с внутренним врагом.
«В этом что-то есть», — размышлял Горюнов, глядя как выкаблучиваются пакистанские пограничники.
Он стал догадываться, к чему ведет Виталий. И ему эта тема претила. Однако Центр очевидно в курсе происходящего. Виталий Александров в Афганистане уже очень давно, позицию, по-видимому, занимает ключевую, потерять такого человека под боком у американцев никак нельзя, а тем более, не дай Бог, если американцам удастся его арестовать — это будет грандиозный провал.
— Джеймс, что ли, единственный, кто напал на след твоей группы?
— Он самовлюбленный тип. Такие действуют в одиночку, чтобы получить повышение по службе. Он напишет рапорт и обнародует то, что знает, только тогда, когда вся моя группа будет у него в руках. — Виталий незаметно, прикрыв руку платком, сунул в карман Горюнова записку. — Вот тут все, что мы знаем об Эдли на данный момент, в том числе и его фотография. Я остался без регулярной связи, по запасному каналу узнал о том, что тебя неожиданно занесло в наши края…
Петр подумал, что «неожиданно занесло» его сюда с легкой руки генерала Александрова, передавшего информацию, полученную от Хатимы именно в УБТ. Теперь закралось подозрение, что Евгений Иванович сделал это неслучайно.
— Я тебя ни к чему не призываю…
При этих словах Петр взглянул все же на Виталия и увидел темно-карие изможденные глаза в полукружьях теней и морщины на высоком лбу.
— Мы в ближайшее время собираемся перебраться в Афганистан, конечно, к «своим», — Петр подмигнул ему. — Нам с переходом границы помогут, а там от нас ожидают череду терактов. Я думаю, можно будет слегка скорректировать планы боевиков, а я тем самым подниму свои ставки в глазах моего руководства в ДАИШ местного разлива. И все-таки… — Он потер лоб, борясь с желанием закурить. — Даже если все получится, где гарантия, что твой Эдли не успел передать информацию о вашей группе или в его документах скорбящие коллеги не найдут сведения о разработках?
Виталий развел руками. Этот жест означал, что как бы то ни было, а выхода нет.
Разведка, особенно нелегальная, не должна заниматься ликвидациями, они не на поле боя, когда рейды в тыл врага — это взятие языка или уничтожение противника в ходе диверсии. Однако, если в случае с нелегалом гибель противника происходит в силу стечения обстоятельств, никто не станет докапываться, каким образом произошло «стечение» этих обстоятельств.
Горюнов не сомневался, что Центр «не в курсе дела», никаких докладных и отчетов на этот счет не существует. Даже о нынешней встрече вряд ли хоть где-то будет храниться информация. Но боевиков многие использовали в своих утилитарных интересах. Почему бы не воспользоваться? «Они же пропагандируют борьбу с «оголтелым империализмом» в лице американцев. — Горюнов достал сигарету и разминал ее в пальцах. — Пусть слова подкрепят делом». Но его волновала еще одна проблема.
— А моим подопечным стоит говорить, что Эдли церэушник? С одной стороны это может их заинтересовать, а с другой — как бы не заробели.
— И все-таки, стоит, да еще приписать ему пару эпизодов борьбы с даишевцами. Главное, чтобы звучало правдоподобно. Но ты известный краснобай, — Виталий улыбнулся просительно.
— Сомнительный комплимент.
Солнце довольно быстро начинало сползать с небосклона, словно старалось опередить спускаемые флаги Пакистана и Индии или уйти с ними синхронно. Публика кричала разноголосо и разноязыко — на урду, хинди, английском, французском. Аплодировали пограничникам.
— Ты поторопись, — посоветовал Виталий. — Сейчас народ будет разъезжаться, простоишь в пробках. А когда ты собираешься в Афганистан?
— Поедем в ближайшее время, день-два. У меня, боюсь, будут проблемы со связным там. Видимо планировалось использовать твоего связного, но раз, говоришь, его повязали, то и у меня могут возникнуть осложнения.
…Осложнения начались раньше. И дело было не в прибытии Хатимы. Несмотря на то, что Хатима фактически работала на два фронта — и на Наваза, и на Разию, за которой теперь стоял российский Центр, Горюнов принял решение не открывать ей карты и потребовал того же от Джанант. И, учитывая, что Хатима знала Джанант еще по Эрбилю, было сомнительно, поверит ли она в ее удивительное перерождение.
