Я стояла и стояла у окна, пока неожиданно не поймала себя на мысли, что Андрея давно нет. Обещал вернуться через пятнадцать минут, и пропал. Я вышла на улицу и огляделась. Мимо прогуливались люди, вечер выдался тёплым, впереди выходные люди, и никто никуда не торопился. Стоянка находилась всего в паре минут ходьбы от галереи, и я направилась туда. Даже с приличного расстояния сразу увидела фигуру Андрея под светом электрического фонаря. Он стоял у своей машины, но не один. Рядом с ним была Анаисия. Они о чём-то разговаривали, причём, со стороны казалось, что общаются вполне спокойно. Я в первый момент растерялась, не знала, что мне делать. Стоит ли подойти, или всё же вернуться к галерее и дождаться Андрея там? Вот только он, кажется, забыл обо мне за интересным разговором. Сколько ещё я могу там стоять? Но я всё-таки помедлила, остановилась, наблюдая за ними, так мило беседующими. Сказать, что у меня всё огнём внутри загорелось, значит не сказать ничего. И, без сомнения, это была самая настоящая ревность. Ревность, обида, непонимание из-за того, что такого интересного он может обсуждать с бывшей невестой, что потерял счёт времени. Глупые чувства, непродуктивные, но деться от них, да и попросту отмахнуться, я от них не могла. Значит, соврать самой себе, притвориться равнодушной. Притворяться я, конечно, не стану, но то, что неправа в столь бурной реакции, хотя бы перед самой собой сознаюсь. Поэтому нужно успокоиться, подойти к ним и поинтересоваться тем, что происходит. И есть ли мне место среди всего этого действия.
Я сделала ещё несколько шагов и позвала:
- Андрей.
Он обернулся. Анаисия тоже посмотрела на меня, но меня мало интересовала её реакция. Я смотрела на Андрея, а ему со всей очевидностью стало неловко. Пусть на один короткий момент, но неловкость, досада на моё появление, его посетили. И это, конечно, больно кольнуло, моё самолюбие оказалось задето. Я помешала его разговору с бывшей невестой.
Андрей тем временем попытался изобразить улыбку.
- Извини. Я немного забыл о времени.
Очень мило. Он забыл о времени рядом с Анаисией.
Что, кстати, не мудрено, выглядела она волшебно, даже платье её переливалось всеми нежными цветами в свете электрического фонаря, создавая вокруг девушки будто сказочную ауру. Тут обо всём на свете забудешь.
- Я подожду в машине, - сказала я ему, совершенно не собираясь влезать в их разговор, и, вообще, не желая ни в чём участвовать.
- Мы уже едем, - пообещал он. Подошёл и дверь для меня открыл, сама учтивость. Но мне даже смотреть на Андрея не надо было, чтобы уловить его неловкость и скованность. Я явно застала его при особом разговоре с бывшей любовью. Не скажу, что Андрею было стыдно, наверняка не было, но передо мной он ощущал серьёзное неудобство.
Я села в машину, дверь Андрей захлопнул, и я осталась в тишине, вновь отстранённая от происходящего. Не хотела смотреть, не хотела наблюдать за ними, мне казалось, что они заметят, почувствуют, но взгляд сам собой обращался к мужчине и женщине, беседующих в нескольких метрах от машины. Я видела, как они прощались, Андрей что-то сказал Анаисии, та чуть печально, но при этом обворожительно улыбнулась ему в ответ, после чего взяла и в порыве прижалась к нему. Всего на мгновение, но крепко и отчаянно. Андрей застыл в растерянности, раскинув руки. Наверное, помнил о том, что я могу их видеть, поэтому не рискнул обнять бывшую невесту в ответ. Так и стоял, не прикасаясь к ней, дожидаясь, когда девушка отстранится. Я заставила себя отвернуться. А ещё сделала судорожный вдох, запрещая себе плакать. Этот вечер расставил всё на свои места, не зря я не хотела идти на эту выставку. Нехорошее предчувствие до последнего меня не отпускало.
Андрей сел на водительское место и захлопнул дверь. Избегал смотреть на меня напрямую, а я, если честно, не хотела смотреть на него.
- Сумасшествие какое-то, - проговорил он в тишину автомобильного салона, ни к кому конкретно не обращаясь. Подумал и добавил: - Извини.
- Всё хорошо, - ответила я, будто тоже в пустоту.
Он даже не подумал о том, чтобы объясниться. Если бы Андрей хотя бы попытался рассказать мне суть их так затянувшегося разговора, столь тёплого прощания, возможно, мне не было бы так больно и обидно. Ведь сколько бы я не пыталась убедить себя в том, что я излишне себя накручиваю, что ничего страшного не произошло, и их разговор когда-то должен был произойти, и к нам с ним, двоим, как паре, случившееся не имеет никакого отношения, никакие убеждения не срабатывали, и я чувствовала жгучую обиду. Но Андрей ничего этого не сказал, больше того, всю дорогу до дома он молчал. Думал о чём-то, а мне хотелось кричать.
Весь сегодняшний вечер мне хотелось кричать.
- Я закончила работу, - сказала я ему, когда мы оказались в квартире. Молчать мне надоело, хотелось визжать и топать ногами. Сняла туфли и сразу почувствовала себя маленькой и неуверенной рядом с высоким мужчиной.
- Ты молодец. Уложилась в установленный собой же срок.
- Сроки устанавливал ты. А хозяин, как говорится, барин.
- Вика, ты обиделась на меня?
- Нет.
