- Если честно, мне совершенно всё равно, - сказала я. – Зачем ты туда пришла и что сделала. Меня больше волнует, где ты жила в то время.
Ксеня знакомо склонила голову на бок, а на меня взглянула с легкой снисходительностью.
- Вика, разве сейчас есть какая-то разница? Где я жила, что делала… Думаю, тебе не следует этого знать, просто потому, чтобы у тебя не возникло когда-нибудь желания рассказать об этом родителям. Этого им точно знать не нужно. Но я выжила. Посмотри на меня. Я выжила, я справилась, я вовремя очнулась. Когда я явилась на ту злополучную свадьбу… я практически не отдавала себе отчёт в своих действиях. Мне хотелось крушить, уничтожать, кричать о своей обиде. И если бы не Рома… Я временами задаю ему этот вопрос, почему он в очередной раз не выгнал меня взашей без всяких сожалений. Он говорит, что это не важно, а я знаю. Знаю, что он меня попросту пожалел.
- Почему ты тогда не позвонила? Хотя бы позвонила, мне или родителям.
Ксения помолчала, затем пожала плечами.
- Не хотела. На тот момент я уже не хотела возвращаться. И, честно сказать, уже не думала о том, что меня ищут, переживают. Прошло несколько месяцев, и мне самой казалось, что я скатываюсь всё ниже и ниже. Переезжала из одной непонятной квартиры в другую, от одних малознакомых людей к другим. Знаешь, есть такие люди, которым всё равно, кто у них живёт. Люди приходят и уходят.
- Наркоманы?
- Не обязательно. Там есть музыканты, художники, есть наркоманы и алкоголики, или попросту блаженные, которым иногда нужно помыться и где-то поспать, и такая жизнь их вполне устраивает. В жизни, сестрёнка, вообще, очень много удивительного. А ещё больше плохого. Во что не стоит окунаться, тем более с головой.
- А Роман Артурович, значит, решил тебя спасти.
- Назови, как хочешь. Но только рядом с ним я начала жить. Для начала он взял меня за горло и хорошенько встряхнул, а затем запер. – Ксения на мгновение запнулась, явно припомнив те дни и свои ощущения. – В клинике у знакомого запер. И я его ненавидела тогда, я бросалась на него, плевала ему в лицо, кричала, как я ненавижу всю его семью. А потом пришла апатия. Прошло много времени, прежде чем я поняла, что чего-то хочу. Хотя бы есть, пить, с кем-то разговаривать. А он всё это время ко мне приезжал, он один. Не часто, но он приезжал и смотрел на меня, как на зверька в клетке. Интересовался, адаптировалась я к новым условиям существования или нет. Потом начал со мной разговаривать. Я ненавидела его разговоры, нравоучительный тон, но кидаться на него или убегать мне уже не хотелось. Я впервые за несколько лет начала осознавать, что вокруг меня есть какая-то жизнь, а не только веселье, гулянки и наркотики. Не только Гришка. Ради Ромы я начала лечиться, его визитов я ждала, и боялась только одного – что после больницы он обо мне забудет. Но он сказал, что этого не случится, уж не знаю, что он во мне тогда увидел. Но я ему поверила, и ради него я прошла реабилитацию, ради него выкинула свой паспорт. Потому что, если бы я вернулась домой, у нас бы с ним ничего не получилось. Я бы не смогла его удержать.
- А его надо удерживать?
- Каждого мужика надо удерживать. Особенно того, которого любишь. Которого хочешь. Который твой. Да, он поставил мне определённые условия, он не мог развестись, да и делать этого не собирался, у него для этого уйма причин, и самая главная – семейный бизнес, который придётся делить. И даже не делить, а рвать на части. Лиза только с виду покорная и понимающая, а на самом деле… Да и я прекрасно отдавала себе отчёт в том, что, по сути, ещё не заслужила счастья быть его женой. Но я знала одно – я хочу быть с ним, всегда. И я готова на всё ради него.
Я слушала сестру и смотрела на неё во все глаза, её рассказ меня потряс. В её голосе было столько зависимости от Романа Артуровича, столько преклонения.
- Ксеня, он же не женится на тебе никогда. Раз после стольких лет не сделал этого, неужели ты этого не понимаешь?
- Вика, ты глупая, - вдруг засмеялась она. – Мне не нужен штамп в паспорте. Мне нужно то, что между нами есть, то, что он даёт мне. Рома никогда не живёт наполовину. Ему нужно всё. А то, что здесь, - Ксения обвела рукой кухню, - всё это временно. Мы больше пяти лет с мальчиками прожили в Италии. Мальчики там родились, они там выросли. И в любой момент, как Рома решит, мы вернёмся домой. Я не останусь здесь, возможно, уехав в этот раз, больше не вернусь. Это Рома прилетает раз в месяц, решает дела по бизнесу, проверяет семью, и возвращается к нам, домой. А всё, что делает Андрей…
- Что делает Андрей?
- С этим домом, со старой фабрикой, его отец никогда туда не вернётся. У нас уже давно другая жизнь. У нас другие планы.
- Вот только вы забыли об этом оповестить других, - не удержалась я от замечания.
- Значит, это не важно.
- Что значит, не важно? – удивилась я. – Для тебя это не важно?
- Нет. Рома лучше знает, как для нас с мальчиками лучше. Он наш защитник, он хозяин в доме. Он отец. Он обожает детей, любит меня, а мы не представляем своей жизни без него.
Я смотрела на сестру с недоверием.
