- Ты познакомил меня с родителями, - напомнила я. – Зачем-то.
- Вика. – Андрей подошёл ко мне, а я вдруг поймала себя на мысли, что он подступает ко мне очень осторожно, как к добыче, которую нужно постараться не спугнуть. Он не выглядел опасным или разозлённым, но казался человеком, который очень тщательно расставляет силки. – Вика, - вкрадчиво повторил он, - перестань думать о лишнем. Когда мы только приехали в Москву, я сказал тебе, точнее предложил расслабиться и дать себе отдохнуть. От всего. В конце концов, у тебя тоже не простой момент в жизни. Ты рассталась с… как там его? – Я невольно закатила глаза и принципиально промолчала. Андрей лишь плечами пожал. – У меня тоже всё сложилось не так, как я планировал. Но мы встретились, мы понравились друг другу. Что плохого в том, чтобы дать друг другу немного счастья и хорошего настроения? Без оглядки на других людей. Какая разница кто и что подумает? Даже если это мои родители. Или ты считаешь, что через пару дней я просто выставлю тебя из дома? Потому что ты мне надоела? Ты так обо мне думаешь?
Смотреть в этот момент ему в глаза было очень сложно. Взгляд Андрея был чист и светел, и в нём виднелась искра оскорблённой невинности. Мне невольно стало неудобно, неловко, и я, конечно же, отрицательно качнула головой.
- Нет, я так не думаю.
- Очень на это надеюсь, - проговорил он, не отпуская моего взгляда. – И всё о чём я тебя прошу: давай не будем торопить события. Пусть всё идёт своим чередом. А если тебя расстроили мои родители…
- Они меня не расстроили, - поспешила проговорить я.
- Тем более. – Андрей обнял меня и прижал к себе. И если в первый момент я ощущала внутреннее сопротивление и не хотела ему поддаваться, то затем успокоилась рядом с сильным, горячим телом, под его тяжёлыми руками. Тихонько вздохнула и даже прикрыла глаза, чувствуя, как умиротворение тёплой волной затапливает меня от кончиков пальцев на ногах до самого носа.
Андрей гладил меня по спине, тыкался носом мне в шею и горячо дышал. Не знаю, что он планировал, возможно, лишь успокоить меня, отогнать дурные мысли подальше, чтобы не пришлось отвечать на мои глупые вопросы и рассуждать на темы, которые ему не интересны, но как-то быстро его успокаивающие объятия превратились в нечто большее. Уже спустя минуту его губы нашли мои губы, на поцелуй я ответила, строить из себя недотрогу после прошлой ночи было бы странно. Но, признаться, совершенно не ожидала, что поцелуй закончится тем, что меня подхватят, сожмут, прижмут к спинке дивана. Страсть Андрея вспыхивала мгновенно, и когда он открыл глаза и взглянул на меня, его эмоции и желания и меня опалили. Такого желания, как в его глазах, направленного на меня, я никогда не знала. И это подкупало. Это было приятно, чертовски приятно, это льстило, и заставляло меня забыть об многих тревогах, неприятностях и сомнениях. В такие моменты мне хотелось быть рядом с ним и ощущать весь его жар на себе. Почему-то это казалось мне мимолётным и зыбким, рядом с Андреем я жила с мыслью, что всё это ненадолго, и никак не могла от этого уйти. Только и делала, что искала этому доказательства и подтверждения.
Мы целовались, отпустив жадность и поспешность, каждое прикосновение губ теперь было тягучим и упоительным. Я чувствовала возбуждение Андрея, позволяла его рукам раздевать меня, что-то тянуть, что-то рвать, слышала, как от пояса юбки отлетела пуговица, когда он дёрнул его в нетерпении, пуговица покатилась по полу, а я лишь подняла руки, чтобы Андрею было удобнее снять с меня топ. Он продолжал меня целовать, я закрывала глаза, и меня качало, будто на волнах. Лишь обнимала его, тянула пальцами жёсткие волосы. А Андрей гладил меня, целовал, настраивал, словно гитару, поворачивал, когда ему это требовалось, будто куклу. Его рубашка и брюки тоже оказались на полу. Я коснулась пальцами голой груди, попыталась его укусить, а он что-то прошептал мне на ухо, я даже не поняла, что именно, но меня почему-то кинуло в волнительный жар. Вот только думать у меня не получалось, сосредоточиться не получалось, вместо этого я инстинктивно тянулась и тянулась к Андрею. А он развернул меня спиной к себе, с особенной настойчивостью, я лишь успела упереться рукой в спинку дивана, а меня уже наклонили, прогнули, прижали к дивану.
