— Неизвестные. Лица закрыты масками и шарфами, — равнодушно пожала плечами Рогнеда, вытирая кровь с лица тыльной стороной ладони. Сил на эмоции уже не осталось. — Около тридцати бойцов. Хотя, наверное, больше. Подготовленные. Но не слаженные. Перли, каждый сам по себе. Вооружены отлично. Все с магострелами и артефактами. Оружие разное. Заметила и наше и имперское. И маг. Очень сильный. Если бы не Настя… — ее голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Странная магия. Как будто знакомая. Но… — она замялась, подыскивая нужное слово, — испорченная что ли. Искаженная.
— Как выглядела магия? — сухо спросил князь
— Черное, испепеляющее облако. Не магия смерти. Похоже, но не то.
— Инферно, — раздался рядом с ними холодный голос ярла. — Здесь использовали силу инферно. Это культисты. И мне интересно, за кем они приходили?
— Что ты имеешь в виду?
— Два покушения. И оба раза на Анастасию. Может, им нужен не я?
— А что говорит ее отец?
— Ничего, — пожал плечами ярл, — абсолютно ничего. Я в госпиталь. Рогнеда, ты со мной?
— Да…
— Но мы еще не договорили…
— У вас есть с кем побеседовать, — Рагнар с кривой усмешкой кивнул на израненных бойцов, которым прибывшие лекари уже оказывали первую помощь.
Лобанов и Нечаев недовольно отошли. Ярл протянул руку княжне:
— Пойдем. Я попросил лекарей, чтобы нас подождали.
— Как она? — тихо спросила Рогнеда, ухватившись за Рагнара, как утопающий за спасательный круг.
— Плохо, — покачал головой парень. — Но жива. А остальное можно исправить.
— Такое… — с горечью и сомнением произнесла княжна.
— Какое⁈ — резко остановился ярл и посмотрел ей в глаза, — Карл справится! А нет… Настя наша! Мы примем ее любой. И не вздумайте с Наташкой ее жалеть!
Рогнеда с тщательно скрываемой радостью кивнула. Ей было до слез жалко Анастасию. Она была ей благодарна. Преданней подруги у эллинки теперь нет и быть не может. Но княжна услышала лишь одно — «наша» и «мы». Значит, и её тоже. Значит, все её страхи были пустыми. А Настю обязательно вылечат! И шрамы уберут! Рогнеда была уверена, Рагнар сделает все возможное и невозможное, чтобы эллинка не потеряла свою красоту.
Молчан гнал машину по улицам Або. Я сидел спереди и смотрел на дорогу, старался держаться спокойно. На заднем сидении нервно постукивал костяшками кулака по лакированному подлоктнику Юрий Мстиславович. Нечаев спешил, маневрируя на грани. На одном из перекрёстков мы едва не задели остановившиеся на светофоре автомобили, Молчан вывернул, не сбавляя скорости, забрызгав при этом грязной слякотью прохожих.
— Откуда узнали о нападении? — спросил я, бездумно глядя как мелькают проносящиеся мимо фонарные столбы. День клонился к вечеру и на город уже опускались легкие сумерки.
Молчан помолчал, потом нехотя ответил:
— После покушений на вас с Анастасией Евпатор и убийства Фроди за домом установили наблюдение. Мои агенты и передали, что началась атака. Потом замолчали. Скорее всего их нейтрализовали.
— Проще сказать убили, — буркнул я.
— Не факт.
А Нечаев оптимист. Еще верит, что отморозки, развязавшие бойню практически в центре города, и не просто города, а великокняжеской вотчины, пощадят агентов «Ока».
То, что дело серьезное мы поняли задолго до Цветочной улицы, по поднимающемуся в подкрашенное закатом небо столбу черно-серого дыма. За спиной тихо выматерился Лобанов.
— Молчан, гони! — приказал он, вывалившись между передними сидениями и вглядываясь в клубы дыма.
— Надо бы гвардию нашу дождаться, — покачал головой Молчан, но скорость добавил.
— Сами справимся, — прошипел Юрий Мстиславович, и я был с ним согласен.
Но мы все равно опоздали. Бой уже закончился.
Первое, что бросилось в глаза — вырванные с петлями ворота, валяющиеся во дворе. Одна створка накрыла изрядно помятый внедорожник с волчьей головой на капоте и дверцах. А вторая лежала на земле, придавив ноги Бронислава, глядящего в небо мертвыми глазами. А его в Заброшенных землях мелкие непоседы ждут. В груди заворочалась лютая злоба, норовя вырваться наружу магическим выбросом.
Я быстрым шагом направился в особняк, бросив мимолетный взгляд на разворотивший угол дома роскошный спортивный автомобиль — судя по рисунку на крыле и передней дверце, принадлежащий Рогнеде. Чистой силой потушил уже занявшийся в доме пожар. И, готовый к бою, ворвался в разгромленную гостиную. Только воевать уже было не с кем.
На грязном, заваленном мусором и лекарствами полу сидела бледная Рогнеда, рядом суетился военный в сером мундире со знакомым волчьим шевроном на рукаве. А перед ними свернулась в позе эмбриона, подрагивающая и тихо на одной ноте подвывающая Анастасия. На девушку было страшно смотреть. Даже мне. Лицо с левой стороны страшно обгорело до черной корки из-под которой сочилась сукровица обгорело. Глаза видно не было, но, если он сохранился — это будет чудом. Изодранное и прожженное платье прикипело к почерневшей коже на руке и плече.
