С а л и м а. Презренный наемник прокрадется ночью в твою опочивальню и вонзит тебе в сердце свой клинок. Разве не может такое произойти? Или подмешает яду в твой плов. Тебе необходим такой близкий человек, как я,— опора твоего трона.
Ю с и ф. Твоя заботливость трогает мое сердце!
С а л и м а. Тебе надо укрепить свою власть. А для этого — снова наполнить шахскую казну. Мы повысим налоги и, конечно, истребим всех до одного сторонников династии Аббаса. Тут я могу оказать тебе самые большие услуги — я знаю всех и все!.. Шах Юсиф, я ваше неожиданное счастье, берите меня и берегите, как высшую радость, которую ниспослал вам милостивый аллах!
Ю с и ф. Женщина, не вводи меня в грех, я — женатый мужчина. Ты очень красивая, тело твое как у гурий в раю, нежность твоя ни с чем не сравнима, но… ты нам не по карману. Ты слишком дорога для меня!
С а л и м а. Мой шах, делайте все что хотите, только не продавайте яхонт Исмаила, не трогайте мои индийские рубины и жемчуг из Йемена!.. На коленях вас умоляю!..
Ю с и ф. Ох, знаю я вашу породу. Такие, как ты, ненасытны; отдашь тебе все драгоценности мира — и все равно ты будешь говорить: мало, дай еще!.. Яхонт, рубины, жемчуг — все будет продано, все превратится в хлеб и молоко для голодных женщин и детей. Нельзя, чтобы у одной женщины было все, а у других — ничего.
С а л и м а. Аллах не создал всех людей равными. Один рождается шахом, другой рабом, одна — госпожой, другая — служанкой.
Ю с и ф. У аллаха слишком много дел, за всем не уследишь, наш долг исправить то, в чем он ошибся!
С а л и м а. Аллах не раскаивался в своих ошибках, а ты еще раскаешься, шах Юсиф, но будет уже поздно!..
Ю с и ф. Я не из пугливых, госпожа!.. Мубарек!
Проводи эту госпожу и возвращайся!
Зачем ты пустил во дворец эту женщину, евнух? Все еще тоскуешь по гарему?
М у б а р е к. Я не впускал ее, мой шах. Надо полагать, она проникла во дворец тайно, подземным ходом.
Ю с и ф. Есть такой?
М у б а р е к. Даже два! Один выходит к равнине Арка, другой — к дальним скалам за крепостью. О втором ходе во дворец знал лишь один покойный шах Мухаммед. И я…
Ю с и ф. И его строители?
М у б а р е к. Они были обезглавлены, как только окончили работу.
Ю с и ф. А шах Аббас? Он знает о втором подземном ходе?
М у б а р е к. Нет! Только о первом.
Ю с и ф. Ты покажешь мне второй ход?
М у б а р е к. Да!
Ю с и ф. Иди!
М у б а р е к. Мой шах, один дервиш… Старый дервиш хочет предстать перед вашими очами!.. Простой старый дервиш!
Ю с и ф. Старый дервиш?! А-а, пусть войдет!
Добро пожаловать, дедушка дервиш!
А б б а с
Ю с и ф. Что тебе от меня еще надо, дервиш?
А б б а с. Все того же: света твоей мудрости!
Ю с и ф. Мудрость не в словах, а в деле. Суди о моей мудрости по моим делам!
А б б а с. Твои дела, мой шах, порождают в умах людей тревожные мысли. Власть в государстве стоит на фундаменте золота, а ты опустошаешь казну, расточаешь золото налево и направо, словно малолетний ребенок, играющий в песочек.
Ю с и ф. Я не расточаю золото, я превращаю его в дороги, в арыки и каналы, в мосты, в здания. Только так мертвый металл может стать живой ценностью.
А б б а с. Государство развалится, если казна станет пустой.
Ю с и ф. Главное богатство страны — ее народ, его здоровье, его счастливая жизнь.
А б б а с. А ты подумал о том, что может пробить роковой час, государству понадобятся деньги, много денег, а у тебя в казне — пусто! Недаром в старых преданиях казну хранили ядовитые змеи!
Ю с и ф. Роковой час давно пробил, дедушка дервиш. Что я увидел с высоты тропа шаха Аббаса? Развалины, нищету, голод. Люди едят траву, превратились в ходячие скелеты. У молодых матерей нет молока в груди, кости их младенцев белеют в полях — во славу шаха Аббаса. А ты мне толкуешь про ядовитых змей, хранителей казны! Да при виде того, что творится вокруг, самая ядовитая змея и та не выдержала бы и уползла прочь от такой казны!
