Уже стало темнеть, когда к самолету в сопровождении полковника были доставлены два разведчика. Разговор был предельно кратким. Федоров напомнил о порядке внутренней связи экипажа с разведчиками и об установленных сигналах. Перед посадкой в самолет старший разведчик, пожимая руку летчику и штурману, сказал:
— Благодарим вас за участие.
Вскоре с командного пункта поступил сигнал, разрешающий полет. Тут же принесли свежую метеосводку.
— Опять в районе выброски туман, — говорит Федоров. — Его, кажется, не переждешь. Летим, штурман?
— Летим, — ответил Голов.
Пожалуй, за всю войну экипажу И. Г. Федорова ни разу не давали такого сложного и ответственного задания. Любой ценой требовалось отыскать место выброски — лесную поляну. Но это только половина дела. Главное — надо было обеспечить наиболее точное приземление разведчиков, дать им возможность, не теряя времени, выйти к условленной явке. Удастся ли сделать все это без сучка без задоринки?
Вот и линия фронта. С большой высоты хорошо видны вспышки от артиллерийских и минометных выстрелов, всюду горят населенные пункты. Штурман Голов, растянувшись на полу кабины и положив перед собой полетную карту, внимательно следил за ориентирами на земле. Сделав какие-то записи в бортовом журнале, он вызвал по внутренней связи Федорова:
— По плану снижение. Дальше пойдем на малой высоте.
— Есть, снижение, — отозвался летчик и ввел машину в пологое планирование.
На высоте пятисот метров Федоров вывел самолет в горизонтальный полет. Взял заданный штурманом курс, осмотрелся. Тревожно было на земле: враг, теснимый нашими войсками, спешно подтягивал к фронту живую силу и технику. Было видно, как по дорогам с потушенными фарами двигались автомашины, тягачи тащили артиллерийские орудия, то тут, то там вспыхивали разноцветные ракеты. Чуть правее летчик увидел ночной старт и посадку самолетов.
— Шерстяных, Будеев! — обратился командир к радисту и стрелку. — Усилить наблюдение за воздухом, докладывать мне об обстановке.
— Понятно! — первым отозвался гвардии старшина Николай Шерстяных.
Большую часть дальнейшего маршрута летели в сложных метеоусловиях. Низкая облачность и обледенение заставили экипаж еще потерять высоту. Настроение было подавленное, летели молча. Лишь на траверзе города Голов, несколько раз мигнув сигнальной лампочкой, проговорил:
— До цели сто километров. Попытаемся зайти на нее с ходу.
Медленно двигались на бортовых часах стрелки. Поминутно росло напряжение у членов экипажа. Каждый думал только о том, как быстрее обнаружить на земле сигнальные огни и осуществить выброску разведчиков.
— Влево восемь, — скомандовал штурман. Чтобы не разболтать самолет, Федоров координированным движением рулей довернул машину на новый курс. На секунду он глянул за борт: под самолетом мелькала затянутая пеленой тумана лесистая местность. Наблюдения командира прервал голос Голова:
— До цели два десятка километров.
Проходит расчетное время. Самолет пролетел одну, затем вторую покрытую туманом лесную поляну. А условленного сигнала все нет и нет. Тревога экипажа росла.
— Нет огней!.. — сокрушался Голов.
— Спокойней, Фрол Иванович, спокойней, — мягко сказал Федоров. — Зайдем повторно с озера, как договорились на земле.
Белесым, неузнаваемым показалось экипажу яйцеобразное озеро. Туман исказил его конфигурацию, растянул по краям, увеличил в размерах. Но Голов сквозь пелену все же успел заметить одну деталь: на южной оконечности озера стояло большое многоэтажное здание, которое было помечено и на крупномасштабной карте.
— Правый разворот, курс сорок! — несколько успокоившись, скомандовал Голов.
От озера до условленной поляны лететь всего пять минут. При хорошей видимости даже в ночных условиях летчики могли бы увидеть ее издали. А сейчас прошло три, четыре минуты... Место выброски как будто бы наметилось впереди, а огней не было видно. Вот уже и пятая минута на исходе. И вдруг в наушниках раздался голос Федорова:
— Справа крест ярких огней — наша цель!
— Доворачивать поздно, сделаем еще заход с озера! — уже совсем повеселевшим голосом сказал штурман.
От огромного физического напряжения Федоров весь взмок. Из-под шлема стекали крупные капли пота. Но он не замечал сейчас ничего, кроме стрелки компаса, за которой рельефно выделялась цифра 45 — новый курс на поляну. Волновался и Голов. Он с трудом выискивал на земле ориентиры и сличал их с картой. Вот он включил связь с разведчиками:
— Алло, как меня слышите?
— Вас слышу хорошо.
— Приготовиться к прыжку. Высота полета триста метров.
— Вас понял, высота триста. Мы готовы. Усилившийся ветер несколько стянул туман с поляны. Теперь весь экипаж отчетливо видел впереди яркий крест из огней и чуть правее — костер. Это был тот самый условленный знак, по которому экипаж должен произвести выброску парашютистов. Ведя прицеливание по световому кресту, Голов держал на связи разведчиков. Как только цель подошла к перекрестию прицела, он скомандовал:
— Прыгай!
Штурман резким движением дернул за рукоятку бомболюков. В ту же секунду послышался голос разведчика:
— До встречи в Берлине!..
