С каждым днем задачи, выполняемые бомбардировщиками, усложнялись. Эскадрильям подчас приходилось одновременно уничтожать танковые резервы противника, действовать по его железнодорожным коммуникациям, осуществлять воздушную разведку. Летный состав понимал, что для успешного выполнения заданий требуется не только смелость и решительность, но и умение, находчивость каждого экипажа.
Противник, овладев Двинском, быстро продвигался вперед по шоссейным дорогам на Резекне. Гитлеровцы поспешно строили переправы через Западную Двину.
В это время усилия 53-го и 200-го авиационных полков были направлены на уничтожение танков и мотомеханизированных войск, скопившихся на юго-западном берегу реки. Экипажам приходилось по два, а иногда и по три раза в день вылетать на задания.
Рано утром 30 июня эскадрильи Крюкова и Язькова, составленные из экипажей различных звеньев, вылетели для нанесения удара по скоплению вражеских войск северо-западнее Двинска. Группы скрытно подошли к цели. Экипажи быстро обнаружили наспех замаскированные танки, автомашины и артиллерию противника. Бомбардировщики тотчас встали на боевой курс. Прошло не больше минуты — и на головы фашистов полетели десятки фугасных и осколочных бомб. Удар был таким неожиданным, что гитлеровские зенитчики не успели открыть огонь. Успешно действовали в этом налете звенья лейтенантов Н. М. Калинина, В. М. Кайнова и С. А. Карымова. Прямым попаданием бомб они сожгли четыре танка, уничтожили несколько автомашин с пехотой.
Перед экипажами нашей эскадрильи стояла другая задача. Нам было приказано разрушить переправу у города Екабпилса. Кажется, задача простая. Но как трудно ее выполнить! Ведь переправа, если на нее смотреть с тысячеметровой высоты, видится размером со спичку. И попробуй попасть в такую цель хотя бы одной бомбой!
Командование придавало нашему полету важное значение. Уничтожение переправы приостановит на некоторое время продвижение фашистов. Было решено на внутренние держатели кораблей подвесить по шесть стокилограммовых фугасных бомб, на внешние — по два РРАБа (ротативно-рассеивающие авиабомбы). Это были толстые каплеобразные бочки, начиненные множеством мелких бомбочек фугасного или осколочного действия. В задней части этой внушительной бомбы монтировался специальный стабилизатор в виде гребного винта. Предварительно оружейники делали надрез на боковых ободьях. Сброшенная с самолета бомба тотчас же начинала быстро вращаться. Уложенные внутри мелкие бомбы, развивая центробежную силу, начинали давить изнутри на оболочку РРАБа. С оглушительным воем летела к земле такая бомба. В какой-то момент, не выдержав давления, лопались надрезанные ободья, оболочка распадалась и освобожденная начинка разлеталась, накрывая большую площадь.
Вскоре наша эскадрилья, ведомая старшим лейтенантом Николаем Ленькиным со штурманом Вениамином Рочевым, поднялась в воздух и пошла по заданному маршруту. Погода на этот раз была сравнительно устойчивой: облачность высокая, с большими разрывами, видимость хорошая. Как и раньше, я лечу с Григорием Стогниевым. Еще издали мы заметили город. Вскоре под нами поперек курса легла широкая река. Быстро выходим в заданный район. Но где же переправа? Все внимание обнаружению цели...
Вдруг ведущее звено вошло в энергичный разворот. Мы, ведомые звенья, повторяем маневр. А уже через несколько секунд с самолета Ленькина посыпались ротативно-рассеивающие авиабомбы. По еле заметной полоске переправы наспех прицелились и штурманы других звеньев. И какая досада! Сотни осколочных бомб весом до пяти килограммов падали с перелетом левее цели. Правда, значительная часть их рвалась на берегу в гуще автомашин. Это, конечно, неплохо. Но ведь перед эскадрильей стоит другая задача!
— Еще заход! — подал сигнал Ленькин.
Мы развернулись в стороне от цели. Ввели поправку в курс на боковой ветер. И снова в колонне звеньев на хорошей скорости зашли на переправу. К этому моменту противник несколько оправился и встретил нас сильным зенитным огнем. Проклятые «эрликоны» мешают хорошо прицелиться. Серии бомб с внутренних держателей опять легли с перелетом. Теперь они рвались больше в воде и на противоположном берегу, на окраине населенного пункта, откуда вели огонь зенитчики.
— Переправа цела! — доложил наш новый воздушный стрелок-радист Н. М. Суббота.
— Видно, не доросли еще... Черт! — зло выругался Стогниев.
«Мосты, переправы, корабли в море редко кому из летчиков удавалось уничтожить с первого удара, — мысленно возразил я командиру, — да еще таким малым количеством экипажей». Мы летели весь путь до аэродрома молча. После посадки пошли на командный пункт доложить о результатах вылета. По дороге я не удержался и ответил Стогниеву на его брошенную в полете фразу:
— Ты, Григорий, может, и прав, что мы не доросли до того, чтоб с ходу разрушать переправы. Но разве можно ее разбить таким малым нарядом самолетов?
Стогниев посмотрел мне в глаза и медленно, подчеркивая каждое слово, ответил:
— Если другого выхода нет — можно!
