— Перед нашим соединением, полком поставлена новая задача: с рассветом пятого июля всеми находящимися в строю самолетами атаковать вражескую переправу через реку Березина возле Борисова. Оставив Минск, войска Западного фронта ведут в этом районе тяжелые оборонительные бои, они наносят контрудары по врагу с целью ликвидации его плацдарма. Нам приказано любой ценой уничтожить переправу, не дать противнику расширить плацдарм, продвигаться в направлении Орша, Смоленск. Разведку района цели ведет двести четвертый полк пятьдесят первой дивизии нашего корпуса. — Сделав небольшую паузу, Юспин спросил: — Вопросы есть?
— Есть! — послышался голос штурмана эскадрильи Хайрулы Муратбекова. — Какая нагрузка планируется на самолеты?
— Шесть «соток» в фюзеляж, два РРАБа на наружной подвеске.
— Где будем садиться после задания? — поинтересовался летчик Василий Кайнов.
— На другой полевой аэродром, — ответил Юспин. Уже наступили вечерние сумерки, когда летные экипажи расходились по палаткам. Шли не спеша, оживленно разговаривали. Все были под впечатлением выступления Председателя Государственного Комитета Обороны.
— Теперь понятно каждому, чего добивается фашистская Германия... — взволнованно говорил штурман звена Дмитрий Гаврюшин.
— И наши задачи ясны. Надо только быстрее их довести до народа, когда он разберется, что к чему, — горы свернет! — в тон Дмитрию сказал командир звена Сергей Карымов.
— А у меня сейчас такое чувство, такой настрой, что хочется летать и летать, как поганую тварь, бить и бить фашистов, — горячо отозвался летчик Николай Булыгин.
В этот памятный вечер у палаток долго звучали взволнованные голоса воздушных бойцов. Да, все они были готовы на любые жертвы ради спасения родной земли.
Пятого июля, чуть забрезжил рассвет, аэродром сразу ожил. Бомбардировщики выруливали на старт. Первым поднялся в воздух заместитель командира эскадрильи Зуев, с ним шли еще два экипажа. Товарищам предстояло подавить зенитные средства противника на подходах к цели. С интервалом в десять минут взлетели две сборные эскадрильи нашего полка для нанесения ударов по переправам через Березину. Из 200-го и 204-го на выполнение этой же задачи поднялись по одной.
Мы с Григорием Стогниевым летим в группе капитана Голубенкова. Еще издали увидели над районом переправы белые шапки разрывов зенитных снарядов, цепочки трассирующих пулеметных очередей, а между ними — маневрирующие бомбардировщики. Это однополчане во главе с коммунистом Иваном Зуевым глушат фашистских зенитчиков осколочными бомбами.
Как только под нами оказался знакомый населенный пункт, от которого начиналась линия боевого пути, Голубенков подал сигнал:
— Освободить коридор!
И тут же звено Зуева отвалило от цели, освобождая нашей группе путь. Впереди справа была переправа через Березину. По ней двигались танки и автомашины. Прильнув к прицелу, Владимир Шведовский внимательно следил за целью. Довернув самолет вправо, он нажал на боевую кнопку сбрасывателя. Ротативно-рассеивающие бомбы, отделившись от самолета, лопаются моментально, и сотни мелких бомб с кораблей первого и второго звеньев падают вниз. Вот они рвутся рядом с переправой, но не попадают в цель. В некоторых местах с переправы снесло настилы, но ее полотно по-прежнему оставалось целым. По нему торопливо ползут танки...
В эскадрилье Голубенкова замыкающим летит звено старшего лейтенанта Карымова. До начала войны оно по всем видам боевой и политической подготовки имело высший балл, занимало ведущее место в соединении. Внешне Карымов всегда спокоен. Но это спокойствие особенное, про него говорили в полку, что в нем сидит «тихое упрямство».
И действительно, увидит, бывало, Карымов что-либо дельное у товарищей и, пока не разберется, что к чему, не уйдет с аэродрома, сколько бы это ни отняло времени. А на следующий день подробно расскажет обо всем подчиненным и обязательно будет добиваться от них, чтобы это новшество было внедрено в практику. Так было, например, с освоением радиополукомпаса «Чайка». Перед самой войной перегнали на аэродром несколько десятков новых самолетов, оборудованных этой радиоаппаратурой. Узнал об этом Карымов и потерял покой. Несколько дней он просидел со штурманом звена лейтенантом Иваном Белых в кабине самолета, пока не освоил новую радиоаппаратуру. И конечно, научил этому своих подчиненных — летчиков, штурманов.
Особенно полюбился Карымову молодой летчик Николай Булыгин — спокойный, малоразговорчивый, сдержанный и настойчивый командир. Карымов к нему присматривался, изучал, а потом предложил совместно осваивать новую технику и ее боевое применение. Они первыми в эскадрилье закончили программу полетов в закрытой кабине, первыми стали осваивать и полеты в ночных условиях.
— Все это нам пригодится в будущих боях с врагом, — говорил Карымов.
