– Уилкинсон не хочет пускать меня обратно в бюро. Спасибо Донахью, устроил в контрразведку в Пёрл-Харборе. Буду помогать Уолшу. Контр-адмирал Тернер сказал мне: «Вы едете в самое безопасное место в мире».
За его спиной показалась голова Пейджа:
– А вы, Энди, тоже считаете Пёрл-Харбор безопасным местом?
Шривер засмеялся:
– Нет, не считаю. Я знаю, что японские адмиралы умеют выбирать места для ударов.
– А у нас наверху не понимают этого, – сказал Пейдж.
Уайт протяжно вздохнул.
– Такое впечатление, – произнес он глухим голосом, – как будто японцы изобрели страшное оружие. Направляют из Токио через весь океан невидимые лучи на наших начальников и усыпляют их мозги.
Кита получил условную телеграмму, означавшую, что 29 ноября прибудет тайный дипкурьер, с которым надо встретиться на пароходе.
По расписанию пароход «Акаси-мару» должен был прибыть в Гонолулу в девять часов утра – он шел из Кобе в Мексику, с заходом на Гавайи. Но пароход опоздал из-за шторма на три с лишним часа.
Кита поднялся по трапу. Его встретил помощник капитана с черной повязкой на глазу. Он провел генконсула к себе в каюту и ушел. Спустя минуту явился дипкурьер.
Кита видел его впервые. Дипкурьер назвался Огасавара. Сразу было видно – он не чиновник ведомства иностранных дел, а офицер. И не ниже капитана второго ранга. Судя по раскрасневшемуся лицу, он выпил с утра.
– Какие у вас новости? – спросил Огасавара.
Кита ответил:
– Авианосец «Энтерпрайз» вышел из Пёрл-Харбора и направился на Уэйк.
– Когда вышел?
– Три дня тому назад.
– Это прекрасная новость. За нее надо выпить. – Дипкурьер достал из шкафа бутылку саке и наполнил чайные чашечки. – Я, очевидно, останусь в Мексике. Обратно все равно не успею.
Кита отпил полчашки:
– Значит, наши вышли с Курил?
– Да. Вы получите директиву о сожжении документов, и сейчас же после этого последует сигнал.
– Знаю. Мои люди уже дежурят круглосуточно у радиоприемника.
– Сигнал может быть передан и в виде телеграммы о назначении секретарей Касиваги и Минами – это будет означать, что мы начинаем. – Дипкурьер осушил чашку и громко икнул. – А может быть, не получите никакого сигнала, не до этого будет.
– Пожалуй, можно будет приступить к ликвидации документов, не дожидаясь телеграммы.
Дипкурьер кивнул и согнал с лица улыбку. Вытащив из кармана листок, он сказал:
– Давайте проверим пункты, откуда будут даваться сигналы подлодкам. У вас все готово?
– Когда начать подачу сигналов?
– С завтрашнего вечера. Значит так… – дипкурьер поднес листок близко к лицу и зажмурил один глаз: – С чердаков домов в бухте Раникай и в деревне Калама.
– Это на Оаху, а на Мауи – с пункта между Ровакула и Балеакала.
Дипкурьер спрятал листок в карман и спросил:
– Как дела у Идэ?
– Он мне не говорит, но, по-видимому, все хорошо.
– Передайте ему, что накануне событий ему сообщат через связного, что надо делать. Назовите мое имя, он знает.
– А он не будет сердиться, что я не устроил ему встречу с вами? У него тяжелый характер.
Огасавара рассмеялся.
– Не советую с ним ссориться. Очень решительный человек. Не постесняется даже вас… Будьте осторожны. Время такое, нервы у всех на пределе. – Он улыбнулся и поклонился. – Извините меня, я немножко выпил.
– Ну что вы, – Кита тоже поклонился. – Я тоже выпил. Только не надо путать: у трапа меня встретил человек с черной повязкой вместо белой. Значит, ударим?
– Да. – Огасавара сделал жест фехтовальщика, опускающего меч на голову противника. – Наверное, через неделю.
– Тренировку закончили?
– Да. Несколько месяцев упражнялись в Кагосиме, сделали из бухты макет Пёрл-Харбора. Летали бреющим полетом над бухтой и тренировались в сбрасывании торпед и бомб. А Сакурадзима исполняла роль острова Форд.
– Технику сбрасывания на мелководье отработали?
– Научились сбрасывать на глубинах менее тридцати футов. К торпедам приделываем специальные стабилизаторы «Кай-два».
– Молодцы. Меньше тридцати! – с восхищением произнес Кита. Он рассмеялся: – Вот будет сюрприз для американцев – этого они никак не ожидают.
На прощание Огасавара сказал:
– Итак, ждите со дня на день. Все будет зависеть от погоды.
Сойдя с парохода, Кита поехал на Ривер-стрит; вышел из машины, покружил по переулкам и, убедившись, что за ним никто не следит, направился в китайский ресторанчик.
В маленьком зале на первом этаже сидели торговые моряки – европейцы и негры. Пройдя зал, Кита поднялся по крутой лесенке наверх. В крохотной, прокопченной каморке, устланной красными одеялами, сидел Баллигант. Столик перед ним был уставлен блюдами и пустыми жестянками из-под пива.
Кита бросил взгляд на Баллиганта и усмехнулся:
– Сегодня все пьют. И вы тоже, вижу, накачались.
Баллигант махнул рукой, задев бутылку. Она упала со столика.
– Пришлось утром выпить с одним человеком… по делу. – Он тяжело дышал и с трудом ворочал языком. – Но я… Я сколько бы ни выпил, не теряю сознания. Наследственная черта.
Кита похлопал себя по карману и строго насупился:
– Я принес деньги, но сегодня не дам. Не люблю пьяных.
