По прочтении сжечь полностью

Донахью протянул руку:

– Давай пари. Я ставлю на «северный ветер», ты – на «восточный», Проиграешь наверняка.

Уайт покачал головой:

– Нет, не проиграю. Мы неуклонно идем к войне с Японией. Ты же знаешь последнее японское предложение. Оно прошло на той неделе в «магии».

– Я был занят эти дни другими делами. Что же они предложили?

– Они представили окончательный вариант соглашения. Америка и Япония взаимно обязуются не увеличивать вооруженные силы на Юге; Япония уберет войска из Индокитая после заключения мира с Китаем; Америка не должна мешать японо-китайскому замирению; Япония получает нефть и прочее с Юга.

– Это так называемое предложение «оцу», – пояснил Пейдж. – Явно рассчитано на то, что мы не примем его.

Донахью удивленно поднял брови:

– Но ведь сюда прилетел второй посол, и он вместе с Номура будет вести переговоры. Значит, Токио хочет продолжать переговоры. Если бы там не хотели этого, то не присылали бы Курусу.

– Его прислали для того, чтобы они вдвоем втирали очки Хэллу, – сказал Уайт.

Пейдж протянул Уайту «Чикаго трибюн» от 27 октября. Красным карандашом было отчеркнуто следующее место в редакционной статье: «Каким жизненным интересам США может угрожать Япония? Она не может напасть на нас. Это невозможно с военной точки зрения. Даже наша база на Гавайских островах находится вне досягаемости японского флота».

– Вот так думают они, – Уайт кивнул в сторону Донахью. – Но то, что позволительно газетному писаке, непозволительно штабному офицеру.

Донахью взял у Уайта газету и, просмотрев ее, дернул уголком рта. В комнату с шумом влетел Гейша. Он вытер платком лоб и шею.

– Все меры приняты, – доложил он. – Всем радиостанциям морского ведомства приказано отныне контролировать японские заграничные радиопередачи, включая объявления и тексты песенок. Я уже попросил записывать для меня японские танго и слоуфоксы. Такие же директивы даны армейским радиостанциям и станциям радиоперехвата федеральной комиссии связи. Теперь будем ждать сводку погоды. – Он взглянул с улыбкой на Донахью. – Я уже заключил пари на несколько дюжин бутылок олд парра. А вы?

Донахью пошел к дверям. У порога он обернулся и кивнул в сторону Уайта:

– Мы заключили пари. Вы все будете свидетелями Он проиграет и уступит мне свою желтую… лилию.

28 ноября

Оба посла сидели в угловом кабинете с большим электрическим камином. Они недавно вернулись от Хэлла. Номура успел облачиться в халат. Курусу был еще в визитке и серых брюках в черную полоску – строгий и чинный. Он держал в руках тетрадку.

Адмирал диктовал секретарю-драгоману:

– Таким образом, ответ американской стороны сводится к контртребованию, чтобы Япония признала четыре принципа. Признание этих принципов будет означать, что Япония принимает все американские требования: эвакуировать войска из Китая и Индокитая, упразднить все правительства на территории Китая, с тем чтобы чунцинское правительство стало единственным…

Перелистав тетрадку, Курусу швырнул ее на столик:

– Все равно не запомнить. Буду говорить и заглядывать в нее. Правда, придется искать слова.

Номура показал на драгомана.

– Исида знает наизусть всю тетрадку. Он будет сидеть около вас и подсказывать. – Сделав несколько глотков из чашки с чаем, адмирал продолжал диктовать: – Новым является предложение относительно заключения коллективного договора о ненападении, причем в числе участников договора фигурирует Чунцин. Таким образом, принятие этого предложения обяжет Японию заключить мир с Чунцином и вообще поставит ее в унизительное положение… К этому прибавь то, что я продиктовал раньше, и перепиши все начисто.

Драгоман вышел из кабинета. Но тут же вернулся и сообщил, что Токио вызывает посла Курусу – у аппарата начальник американского отдела министерства иностранных дел Ямамото. Курусу взял трубку. Слышимость была неважная, но помогло то, что у Ямамото была отличная дикция. Номура взял отводную трубку.

Ямамото. Как дела со свадьбой? Повторяю: со свадьбой.

Драгоман шепотом пояснил Курусу значение слова «свадьба».

Курусу. Говорили примерно о том же, о чем вчера говорила Умэко. Как и до сих пор, большое влияние оказывает южный вопрос.

Ямамото. Южный?

Курусу. Да, южный. Одно время казалось, что свадьба – дело решенное. Как вы считаете… ребенок родится?

Ямамото. Очевидно, родится, и очень скоро.

Курусу посмотрел на Номура. Тот покачал головой.

Курусу. Значит, вы считаете, что ребенок может родиться?

Ямамото. Я думаю, что родится крепкий ребенок. Вы сделали заявление по поводу сегодняшнего выступления Кимико-сан?

Курусу. Нет, не сделали.

Ямамото. Насчет свадьбы все-таки не прекращайте разговоров.

Курусу. Продолжать? Попытаемся.

После паузы Ямамото сказал:

– Так или иначе, но мы не можем продать гору.

Разговор кончился. Положив трубку, Курусу вздохнул, поднес руку ко лбу и стал медленно массировать надбровье.

– В Токио не хотят уступать, – пробормотал он. – Сугияма и Нагано взяли верх.

– Надежд на свадьбу нет, – сказал Номура. – И по-видимому, родится ребенок. Это неизбежно.