— А мне давайте Кюнов — папу и дочку, — сказал Пейдж. — Я им выложу свое мнение о Гитлере и Геббельсе.
— Прошу вас, сперва займитесь девочками. — Шривер улыбнулся. — Допросите их всех вместе, пусть отвечают хором, нараспев, составьте подобие протокола, накормите сосисками и мармеладом, и мы отправим их в парк Моаналуа. Там лагерь для интернированных. Оттуда через справочное бюро они разыщут своих мамаш.
Уайт вызвался допросить Локкарда и Эллиота и записать их показания.
— Ладно, но сперва займитесь поисками Акино и студентки. — Шривер подозвал сержанта морской пехоты. — Зигмунд, поедете со старшим лейтенантом Уайтом, выполняйте его приказания, как мои. Проверьте личное оружие.
— А как мы будем искать Акино? — спросил Уайт. — С чего начать?
— Сержант Зигмунд Астемборский в курсе дела. Садитесь в машину, побывайте во всех местах, где собраны японцы, и проверьте списки. — Шривер положил руку Уайту на плечо. — Я искал Марико во всех списках и не нашел. А мы ведь взяли под стражу почти всех японцев. Очень боюсь за ее судьбу. Надо быть готовым к худшему.
Красивый сероглазый сержант сказал:
— В первую очередь поедем в японский клуб на Нууану-авеню, потом в ресторан «Кантьоро». Там находятся те, кого взяли сейчас же после налета. Начнем с них. А потом заедем в аптеку Ан Гван Су, может быть, он что-нибудь знает.
В японском клубе и ресторане «Кантьоро» Акино и Марико не оказалось. Заехали и в аптеку на Маунакеа-стрит. Выяснилось, что корейца — владельца аптеки — арестовали три дня назад и что Хаями Марико в последнее время совсем не показывалась. Весь день Уайт и сержант Астемборский ездили по всем пунктам, где были собраны японцы, и проверяли списки.
К вечеру они вернулись в школу. Во дворе еще сидели японцы, женщин и детей уже не было — Пейдж уже рассортировал большую часть задержанных. Уайт прошел в учительскую на третьем этаже и нашел там Шривера. Он брился.
— Ну, как? — спросил Шривер и, не дожидаясь ответа, добавил: — Сейчас поехали за Акино.
— Нашли его? — вскрикнул Уайт.
— Я припугнул Кита, и он сказал, где прячется Акино.
— А где Марико? — с трудом выговорил Уайт.
— Узнаем от Акино. Идите подкрепитесь, может быть, придется провести еще одну бессонную ночь. Между прочим, я проверил по всем линиям и выяснил, что Марико никакого отношения к секретной работе ни у нас, ни у японцев не имела. Но Уолш почему-то считал ее японским агентом, а Кита и Акино — нашим.
Уайт пошел в подвальный этаж, где была устроена столовая, выпил две чашки густого черного кофе и сейчас же вернулся наверх. Он спросил у Шривера:
— Как вы ухитрились откупорить Кита?
— Я предъявил ему копии его шпионских телеграмм о состоянии гавани и сказал, что общественное мнение Америки крайне возбуждено предательским нападением на Пёрл-Харбор и гибелью многих тысяч мирных жителей в результате взрыва складов с боеприпасами…
— А сколько погибло?
— Насчет взрыва складов и гибели жителей я сымпровизировал. Я сказал еще, что американцы требуют предельно сурового наказания тем, кто, прикрываясь дипломатической неприкосновенностью, проводил шпионскую работу и обеспечил успех бандитского нападения. Поэтому придется вас, уважаемый генеральный консул, отправить на электрический стул. Это почти неизбежно. Он тогда спросил, почему я употребил слово «почти». Я пояснил: если он ответит на некоторые наши вопросы и окажет тем самым содействие в выяснении некоторых фактов, то сможет рассчитывать на нашу признательность, которая выразится в том, что мы приложим все старания к тому, чтобы… и так далее. Словом, наша беседа пошла в нужном направлении. Затем мы пообедали вместе, нам привезли обед из китайского ресторана. Потом я опять стал говорить о том, что общественность требует его смерти и какие мнения высказывают конгрессмены. В конце концов к вечернему чаю Кита спустил флаг — стал понемногу выдавливать из себя показания. Сказал, где надо искать Акино. Мы послали людей. Недавно мне позвонили — Акино арестован.
Уайт стал рассказывать о своих безуспешных поисках. Его рассказ был прерван шумом машины, въехавшей во двор, криками и звоном разбитого стекла. Шривер торжественно объявил:
— Акино-сан, собственной персоной!
Уайт подскочил к окну. У входа происходила свалка — несколько солдат пытались утихомирить японца. Несмотря на отчаянное сопротивление, его втащили в здание.
Спустя несколько минут японца приволокли в учительскую. Двое солдат крепко держали его за руки, третий — за шиворот. За ними вошел тяжело ступая Баллигант. Во рту у него торчала огромная сигара.
— Этот самурай здорово дерется, — прошамкал Баллигант и вынул руку из кармана — она была обвязана платком.
— Вы ранены? — спросил Шривер.
— Чуть не откусил палец. — Баллигант вынул сигару изо рта и облизал ее. — Мы стали обыскивать его в машине…
Уайт пристально вглядывался в арестованного и вдруг громко вскрикнул:
— Вот так встреча! Старый знакомый!
— То есть как? — удивился Шривер.
— Это не Акино, а капитан-лейтенант Идэ. Мы с ним ехали однажды…
— В Японии? — спросил Шривер.
