Решил отвлечься, вновь посмотрел на мятый лист газеты. Взор привлекла врезка, едва заметная на фоне громких заголовков статья. Женщина-охранница с вокзала, что угодила под мою горячую руку, так и не пришла в себя. Вероятны годы комы. Родственники несчастной объявили сбор средств.
– Ну что, – насмешливо спросила совесть, – доволен? Твоих рук дело. Неужели не мог лучше рассчитать силу удара?
Она всего лишь дримейдж, заверил самого себя. Не жалко же мне ни Фабиана, ни Митча, ни Нильса. Никого из тех, кого убил.
А вот её всё равно не стоило, хоть локти грызи. Совесть облизывалась, обещая вонзить клыки стыда уже этим вечером.
Ответить самому себе ничего не успел, сеанс завершился…
Ждал приключений.
Словно самый мерзкий в мире сюрприз они притаились, решили не показываться на глаза. Мне же лучше.
Тихо выполз из своей камеры, тихо забрёл в душ, переоделся в чистое. Казалось, на руках до сих пор собственная кровь. Боль решила не оставаться в пределах гибернационной капсулы, словно говорила, что это внутри неё меня во сне накачали каким-то чудодейственным президентским пойлом. А уж здесь и сейчас она возьмётся за меня всерьёз.
Перехватило в груди, когда стоял под горячими хлещущими струями душа, наслаждался мгновениями спокойствия.
Поймал на себе пристальный взгляд. Мелкий проныра, тот самый, что провожал меня тогда до кабинета Максима, не сводил с меня глаз, когда выполз из раздевалки. Ну вот, ухмыльнулся самому себе, а жаловался, что ни одного знакомого лица.
А после призадумался, с чего вдруг такое неуёмное внимание к моей персоне. Я двинул к нему спросить, хотя бы поприветствовать. Секунды не прошло, как ему вдруг стало не до меня. Зазвонил телефон в кармане. Так это он что же, звонка ждал? Приложив смартфон к уху, парень залебезил перед собеседником. Жена что ли? Ну и подкаблучник!
Словно кто намазал ему зад скипидаром, он рванул прочь на третьей космической и к лестнице. Стало даже интересно, он что же, быстрее лифта добежит?
Я не спешил. Вызвал лифт, тот распахнул передо мной свои объятия. Внутри играла успокаивающая музыка, я поморщился. – Прямо как в том треклятом отсеке для пыток, – в голове крутилось на репите. Лишь в самом низу понял, что мелодия совершенно другая. Рассказать бы об этом Нине или Маше, вот же превратности мозга…
Мозг пытался абстрагироваться. Полковника нет, Глеба нет, Денверса с Герхардом совсем-совсем больше нет.
Как дримейджи понимают концепцию смерти? Испытывают ли горе, печаль? Не шла из головы заметка, что помещённая в больницу служительница вокзала так и не пришла в себя. Эксперты игрового мира пророчили её родственникам жуткое: года, если не десятилетия комы.
Её не существует, как и остальных. Но кто-то же про это написал? Зачем-то, почему-то…
Хотелось дать самому себе зарок съездить и проверить в следующий раз. Как игровой сон отреагирует на подобное?
До дома добрался, плавая в мечтах об ужине и кровати. Кому скажи, что всю неделю спал на работе, а вымотался, как распоследний чёрт, так ведь не поверят, поднимут на смех.
На улице встретил дядю Юру, снова была его смена.
– Ты поздно сегодня, Лёшка. Всё работаешь?
Кивнул в ответ, хотел было спрятаться от досужести разговоров в недрах подъезда, но остановился в последний момент. Обещал же старику заглянуть на огонёк.
Он данное мной слово прекрасно помнил, но развёл руками, жди, мол, когда смена закончится. А хочешь в каморке посиди со мной. Тепло, чай, бутылочка мутненькой…
Решил, что лучше зайду к нему домой, а сейчас проверю, что там у Оксанки. Краем глаза, будто надеясь на страшное, поднял взгляд, посмотрел в сторону своего окна. Не спалила ли квартиру?
Почуял себя глупым паникёром.
Дома всё было в порядке. Тучка, успевшая немного пообвыкнуться, выскочила мне навстречу. Котёнок тут же пометила меня, принявшись ерзать шерстью вдоль ноги. Почуял непреодолимое желание погладить ей спину, почесать за ушком.
Ответом мне было благодарное мурчание.
– Ничего не приключилось? – спросил, скидывая ботинки. Усталость взялась за меня с новой силой, клянусь, слышал скрипучую призывную песнь старого дивана.
Не поддался. Оксанка на мой вопрос пожала плечами, будто вопрошая, а что, должно было?
Раздумывал, стоит ли взять её с собой в гости к дяде Юре? Представил и понял, что тогда всё обратится в вереницу докучливых расспросов: – А девочка-то, Лёшка, у тебя откуда? И ни слова про Мироновскую…
Лучше как-нибудь в следующий раз.
Дядя Юра встретил меня как самого лучшего гостя. Его жена меня не любила, но высказать недовольство не смела, нелегко быть женой отставного солдата.
Пить при избраннице жизни старик побоялся, может, он и хозяин дома, но любой власти есть предел. Впрочем, что-то мне подсказывало, что за спинкой его кресла есть жидкая заначка…
