– Пытались. Девочка, едва став старше, сама попыталась меня найти. Вышла на сестру моего отца, а та оставляла мне сообщения на автоответчике. А я его поставил, чтобы он рекламные звонки ловил. Кто мне ещё звонить будет? Я же живу от одного контракта до другого.
– И что теперь?
– Не знаю. Девочка сама по себе смышлёная, умная. Многого не просит, хочет учиться. Выгнать… не знаю. Не смог сразу, а теперь уже как будто и незачем. Я большую часть времени на работе, она за домом приглядывает, в чистоте его держит…
Её мнение обо мне кардинально менялось. Простила первую неловкость, оценила, что принял дочь, несмотря даже на то, что совершенно ничего про неё не знал.
С улицы послышался рёв полицейских сирен. Машина рассекала грязный дорожный снег, ей спешно уступали дорогу. Не завизжи тормоза, подумал бы, что она въедет прямо в кафешку. Думал не один я, видел, как на Машином лице отразилась маска неподдельной тревоги.
Облегчённо выдохнула.
Полицейские покинули автомобиль, а меня холодной ладонью коснулось недоброе предчувствие. А после и вовсе сжало сердце в кулак, когда распознал в одном из полицейских Сашку.
В сопровождении СТО-ражей, он зашёл внутрь. Умолкла музыка, все взгляды были обращены к его фигуре. Таял снег с подошвы, оставляя на красном ковролине мокрый грязный след.
Он окинул взглядом собравшихся и тут же направился ко мне. Ну а мне только-только начал нравиться этот вечер.
– Лёш? Что происходит? – теперь неладное заподозрила и Маша.
– Алексей Соколов? Добрый вечер. Пройдёмте в машину. Попрошу без сопротивления.
СТО-ражи намекающим движением коснулись электродубин. Ребята они подготовленные, но в случае чего эти штуки бы их не спасли.
– Что происходит? – Маша вскочила, накренился стул, грохнулся оземь.
– Гражданское задержание, арест до выяснения обстоятельств.
– И в чём же я виноват?
– Алексей, прошу без лишних слов. В машину.
Я сопротивляться не стал, выставил вперёд руки. Наручников вешать не стали, но показал сопровождению, что безоружен и к сопротивлению не склонен. Зачем делать эту ночь хуже, чем есть?
– Я… я звоню в «Майнд-тек»! – Маша готова была вцепиться в меня когтями.
– Ваше право, – Сашка пожал плечами.
Вышли на мороз, лишь на улице понял, что при мне нет куртки. Вернуться за ней точно не дадут. Полицейский шестиместный фургон, меня усадили внутрь, следом залез Санёк. Старался не смотреть ему в глаза, сейчас он сам всё расскажет.
– Ищешь новоявленной дочери новую маму? – усмешка в его вопросе показалось мерзкой, да он и сам это понял, прочистил горло, словно собирался выкашлять пакость. – Ты, говорят, последний, кто с Антоном говорил.
– Не знаю по поводу очерёдности. В чём дело? Ты же знаешь, если он что и наворотил – его проблемы, я не при делах.
– Ага, знаю. В корпорацию работать подался. Нет, Лёшка, он ничего не натворил. И уже вряд ли что натворит.
От его тона пробило холодом. Он уже сказал всё, что хотел. Протянул мне пару фотографий, теперь всё яснее некуда. На одной я с размаху бил Антона в челюсть. На второй тот лежал без головы.
– Думаешь, это я?
– А какая разница, что я думаю? Но последний, кто с ним говорил – ты. Последний, у кого был с ним конфликт – ты.
– Ага, а те, кто хотел его с реактивного гранатомёта прямо в машине подпалить как будто просто мимо пробегали.
Сашка отвернулся.
– У «Айм-мита» всё чисто-гладко. Не наши люди, да мало ли кто что говорит? Алиби, не подкопаешься. А подкопаешься, так огребёшь от целой толпы юристов с адвокатами.
– А потому проще усадить меня в кутузку, верно? Там и премия, и награда…
– И почки не отобьют при задержании. Думаешь, эти парни были бы с тобой так же учтивы без моего вмешательства?
Верно говорил, здесь к нему точно не придерёшься. И вместо простого гражданского ареста могла бы случится настоящая бойня…
– Когда его убили?
– Коронёр сказал, что в четверг. Помнишь, по всему району свет отрубили? Кажется, как раз для этого.
Дальше ехали молча. Привезли в участок. Сашка ввёл лично в допросный кабинет. Не бывал здесь с того момента, как украл из школьной столовой уже даже не помню что. Обстановка изменилась: компьютеры моднее, стены белее, полы чище. Только снулость и равнодушие в глазах полицейских морд словно и не собиралась пропадать. Уверен, через сто лет будет та же картина.
В детективах Сашка с напарником, расследование доверили им. То ли потому, что знали убитого, то ли потому, что лучшие в своём деле на целый район.
– Знакомо?
Сашка придвинул мне третью фотографию, эта покоилась здесь, в отделе. Мне хватило взгляда, чтобы волосы зашевелились на голове.
Окровавленный палец, скрючиашись, застыл. Начертанная им, успевшая высохнуть надпись содержала моё имя.
Алексей.
Чуть выше лежал медальон с гравировкой. Наконечник копья в обрамлении лент. На язык легло лишь одно слово.
Гунгнир…
