Мира оказалась права относительно времени, я словно в детство вернулся. Мать уходила на час-полтора по магазинам, а я от бесконечного ожидания едва ли не лез на стену. Словно с её возвращением играться должно было ярче и лучше.
На часы не смотрел, но секунды лениво сменяли друг дружку, обещая, что если стану капризничать, обратят минуты в часы.
О чём-то говорил с Оксанкой так, без особого интереса. Она как будто бы даже понимала, что слушаю её вполуха, но всё одно не переставала говорить, иных слушателей попросту не было…
Насторожилась, когда пригласил её в свою комнату, знать бы, о чём подумала? А я всего лишь предложил сыграть в приставку, мне она досталась сразу с двумя джойстиками. Знал бы, как загорятся её глаза, сделал бы это раньше.
Играли в бестолковое, смешное, весёлое. Время чуть прибавило ход, и, окончательно потеряв рамки приличия, рвануло, едва пробил час дня.
– Собираешься куда-то? На ужин не ждать? – она заметила, как ряжусь в лучшую рубаху, а она ведь успела перебрать вещи в шкафу, прогладить и разложить. На мордашке проявилось беспокойство. – Снова на работу, да?
– Нет, просто… встреча с друзьями.
Она вдруг погрустнела, как будто даже понимающе угукнула, закрылась в своей комнате вместе с Тучкой. Да какой леший её покусал?! Разберусь в следующий раз.
Организм буянил, словно у подростка. Сознание неумершего школьника, словно на первом свидании вопрошало: – Нам что же, сегодня перепадёт? Нам сегодня дадут? Когда у меня в последний раз был секс?
Стало стыдно за самого себя. Вытряхнул всё ненужное из головы, шустро спустился. Замедлился на выходе из подъезда, смотря в пустующий угол мегеры. Разыскать нам новую вахтёршу так и не удосужились, ждали эту с больничного. Выдохнул, с того момента, как её здесь не стало, выходить и возвращаться стало гораздо проще.
С Машей созвонились. Не стал ждать от неё звонка, набрал первый. Пять долгих гудков. В какой-то миг показалось, что она не возьмёт.
У неё оказался до странного взбудораженный голос. Выбрали место для вечера – какое-то полузнакомое кафе.
Встретил её у станции метро, она куталась в своё пальто, прятала половину лица за модным клетчатым шарфом. Вместо шапки на голове тепловой купол, позволял модникам и модницам шастать с открытой головой даже в лютый мороз.
Спасал он только от холода. Морозный ветер, в далёком сорок втором прогнавший немцев, был скептичен к подобным изобретениям, бессовестно играл с волосами, растрепал всю причёску.
Маша отчаянно делала вид, что ей как будто бы даже на это всё равно, но первым делом схватилась за расчёску, стоило нам занять ближайший столик.
Я улыбнулся ей, словно желая сказать, что ей хорошо как есть, но главный механик была настырна и упорна.
В еде оказалась ещё упорней. Вспомнил наши посиделки с Марой в кафетерии, та ограничилась рожком мороженого. Маша решила, что ужин вне домашних стен обязан быть обильным, и смутилась лишь тогда, когда ей наконец принесли целую гору заказанного ей жареного картофеля в сметанном соусе.
Не стал отставать от неё, но благоразумно заказал порцию поменьше. В конце концов всегда можно запросить вторую…
– Алексей…
– Маш, давай просто Лёша? Это на работе, где каждый соревнуется, чей цвет костюма чернее, и чей галстук туже затянут, можно играться со всем этим официозом. Не знаю, как ты, а меня от него подташнивает.
Она как будто была того же мнения, вдруг заулыбалась, моё предложение пришлось ей по нраву.
– У вас… у тебя всё хорошо? – я видел, как её глаза смотрели на мои руки, искала на пальце кольцо.
– Да так… дикая история дома. Пришёл в понедельник домой, а там внезапная дочь…
У неё заблестели глаза. Не от азарта общения, не знала, как реагировать на сказанное, то ли шутка, то ли намёк. Я чуть было не прикусил язык, надо же было так опростоволоситься…
– У тебя правда дочь? И жена есть? – понял, ещё одно неосторожное слово, и она уйдёт.
– Хотел бы я в самом деле знать. Приехала уже взрослая. Показала документы, свидетельство о рождении. Я даже к Максиму обращался, думал, какой-то мошеннический развод. А он по архивам пробил, сказал, всё чисто, принимай родню.
– Так бывает?
– Самому не верится. Представь, что живёшь как живёшь: дом, работа, быт, а потом оказывается, что у тебя ребёнок, о котором даже не знал. И можно хоть ужом вертеться, но толком ничего не изменится.
– А ты что же, не помнишь женщин, с которыми был?
Пожал плечами, да многие мужчины не помнят случайных связей.
– Это было на Кипре. Мне семнадцать, ей… наверно, старше.
– Ты даже этого не помнишь? – она стремительно теряла аппетит, гора картофеля уже не казалась ей такой вкусной.
– Я не помню даже то, что был на Кипре. Максим нарыл, что в самом деле был, а потом пришлось возвращаться, умерла мать. Нина сказала, что это естественно, мол, шоковое состояние. А мы, выходит, не обменялись даже телефонами, адресами.
– И никто про неё не говорил?
Я виновато опустил взгляд.
