«Новая проза – само событие, бой, а не его описание. То есть – документ, прямое участие автора в событиях жизни. Проза, пережитая как документ… Современная новая проза может быть создана только людьми, знающими свой материал в совершенстве, для которых овладение материалом, его художественное преображение не являются чисто литературной задачей, а долгом, нравственным императивом… Новая проза отрицает принцип туризма. Писатель – не наблюдатель, не зритель, а участник драмы жизни, участник и не в писательском обличье, не в писательской роли… Не проза документа, а проза, выстраданная как документ».
В 60-е Шаламов был почти стариком, но вместе с окрепшими «лейтенантами», юными «исповедальниками», молодыми «деревенщиками» создавал ту новую прозу.
Век её, той новой, был недолог – большинство писателей, исчерпав запас своей жизни, стали писать о других людях, других жизнях, других временах.
В начале 00-х появились первые произведения Сергея Шаргунова, Дениса Гуцко, Захара Прилепина. И это тоже была новая проза именно в том смысле, какой вкладывал в неё Шаламов. Но пресловутое писательское развитие очень скоро повело их от себя на поиски других, другого. Других людей, другого времени. С одной стороны, это понятно и неизбежно. А с другой…
Сегодня писатели говорят «я» в основном в публицистике. Их долг, нравственный императив выражается в колонках, блогах и интервью… Наверняка рано или поздно они захотят вернуться к себе в прозе, написать от себя, через себя, о себе. Но возвращаться из широких морей истории обратно в родные ручьи личного очень сложно.
Август 2014
<p>Не пора ли оглянуться на Россию?</p>Месяца три назад я упрекнул писателя Захара Прилепина в том, что он в своём «Живом журнале» фактически призывает людей ехать воевать на Юго-Восток («Где все эти пионерии «Единой России», все эти волки Якименко (где, кстати, сами эти Якименки, два брата-упыря?), «Молодые», чёрт, «гвардии», «Наши»… – они же исчислялись в тысячах, в десятках тысяч? Где хотя бы взвод от ЛДПР…»), а сам не едет.
И вот узнал: Прилепин там, в Новороссии.
Он отправился туда, видимо, не как боец, а как летописец. Вот нечто вроде объяснения из Захарова блога со ссылкой на исторические примеры:
«Какие были времена обсуждать не будем – а то утонем в не нужном споре. Скажем так: какие были нравы!
Ладно бы на Великую Отечественную – на так называемую «белофинскую», то есть, насквозь «империалистическую», едет добровольцем поэт Арон Копштейн, прямиком из Литинститута (он погибает), едет молодой Слуцкий (ранен там и с денисдавыдовской бравадой пишет, что вырвало из плеча «на две котлеты»).
В 1939 году Евгений Долматовский отправляется на освобождение Западной Украины и Западной Белоруссии «из-под панского гнёта» (это мы Долматовского цитируем).
Долматовский, между прочим, на пару с Луговским сочиняют песню для того, чтобы воевать было веселее:
Белоруссия родная, Украина золотая,Ваши светлые границы мы штыками оградим,Наша армия могуча, мы развеем злую тучу,Наших братьев зарубежных мы врагу не отдадим.Песню назовут «Марш красных полков» и она будет петься во всех частях.
