Дети Наума Евстигнеича живут в городе, и он, оглядывая запасы в погребе, мысленно ругает их: «Черти драные. Тут ли счас не жить!» Он ненавидит их за то, что они уехали в город».
«У Юрки другое положение, – продолжает рассказчик. – Живёт он в соседней деревне, где нет десятилетки. Отца нет. А у матери, кроме него, ещё трое. Отец утонул на лесосплаве. Те трое ребятишек моложе Юрки. Мать бьётся из последних сил, хочет, чтоб Юрка окончил десятилетку. Юрка тоже хочет окончить десятилетку. Больше того, он мечтает потом поступить в институт. В медицинский».
Юрка живёт экономно, но иногда почти голодает. «Старик вроде не замечает Юркиной бедности, берёт с него пять рублей в месяц». Готовят еду они по отдельности. Иногда старик даёт Юрке продукты взаймы (пшено на кашу).
Вообще Наум Евстигнеич явно несимпатичный тип. Юркино стремленье к знаниям, к новому высмеивает, позволяет себе речи, за которые его вполне могут обвинить в антисоветчине или, по крайней мере, в подстрекательстве к воровству:
«– Иди на шофёра выучись да работай. Они вон по сколько зашибают! Да ишо приворовывают: где лесишко кому подкинет, где сена привезёт совхозного – деньги. И матери бы помог».
«В колхозе он давно не работает, – сообщает повествователь, – хотя старики в его годы ещё колупаются помаленьку – кто на пасеке, кто объездным на полях, кто в сторожах». Трудится старик много, но «только для себя, на своей пашне, на своём огороде».
«– У тебя какой-то кулацкий уклон, дед, – сказал однажды Юрка в сердцах.
Старик долго молчал на это. Потом сказал непонятно:
– Ставай, проклятый заклеймённый!.. <…> Ты ба, наверно, комиссаром у них был. Тогда молодые были комиссарами».
После этого за Юрку становится тревожно: старик-то действительно непростой, небезобидный. Но Шукшин очень быстро заставляет нас улыбнуться: старик просит Юрку:
«– Насчёт уклона-то… смотри не вякни где. А то придут, огород урежут. У меня там сотки четыре лишка есть…
– Нужно мне».
Когда происходит действие рассказа? Это важно, так как писатели в то время (середина 60-х), говоря о сложных отношениях между людьми, об испытаниях, о бедности, всё чаще обращались в прошлое. В основном облюбовали первые послевоенные годы: трудности того времени легко можно было объяснить последствиями страшной трагедии. У Шукшина же время действия фактически совпадает со временем публикации. Главная примета такая:
Старик интересуется, что за наука астрономия. Юрка объясняет:
«– Космос. Куда наши космонавты летают.
– Гагарин-то?
– Не один Гагарин… Много уж».
Действительно, к 1966 году число только советских космонавтов перевалило за десяток. Космос действительно стали осваивать, и понятна уверенность Юрки в том, что скоро люди доберутся до соседних планет…
Да, Юрка рассуждает о космосе, об обмене опытом с жителями других планет – «и получится такое… мировое человечество <…>, получится тогда то самое царство божие, которое религия называет – рай», а самому пообедать нечем.
Старик в конце концов приносит ему «шмат сала в ладонь величиной».
«– Хлеб-то есть? <…> На, поешь с салом, а то загнёсся загодя со своими академиками… пока их изучишь всех.
Юрка даже растерялся:
– Мне же нечем отдавать будет – у нас нету…
– Ешь. Там чайник в печке – ишо горячий, наверно… Поешь».
