Мы с Василием Шукшиным тщательно репетировали этот эпизод. Нас, честно говоря, пугал замысел Бондарчука – снять сцену одним включением кинокамеры. Теоретики считают, что киноактёр способен органично сыграть на протяжении пятидесяти метров киноплёнки, а уж дальше начинается «механика». Нам же предложили сто пятьдесят метров… Мы волновались. И до сих пор беспокоюсь я о том, что же получилось на плёнке…»
В номере 38 от 20 сентября в последний раз при жизни Шукшина говорится о его прозе.
Статья В. Фёдорова «Логика языка и искусство слова» вышла всё в той же, что и статья Генриха Митина «Любви порывы» десять лет назад, рубрике «Литературные споры и размышления». Толчком к спору на этот раз явилась статья Юрия Селезнёва «“Ритмы” времени и язык современной прозы», в которой был поставлен вопрос: «Что есть истинно современное слово?»
Размышляя об этом, В. Фёдоров вспоминает об одном из шукшинских рассказов:
«…Писатель вовсе не берёт слово, готовое к употреблению. Поэтического слова в природе не существует, его нужно сотворить, создать. И только на такое «вочеловеченное» слово и может опереться писатель.
Плоское терминологическое слово способно быть таким же действенным и главное – незаменимым средством поэтического изображения.
Василий Шукшин в рассказе «Сураз», описывая сцену избиения Спирьки – главного героя, употребляет слово «шатун»: «Шатун сработал, Спирька полетел вниз с высокого крыльца…», «И опять вскочил и хотел скользнуть под чудовищный шатун – к горлу физкультурника. Но второй шатун коротко двинул его в челюсть», «Слепая ярость бросала и бросала его вперёд, и шатуны работали». Избивающего характеризует не только конкретное значение слова «шатун», но и особенное качество слова-термина (именно его безличность), поэтически точно передающее механический характер этого избиения».
Через номер (от 4 октября) опубликован репортаж со съёмок фильма Бондарчука под названием «Они сражаются за Родину…» Н. Толченовой. Но, наверное, мало кто из тогдашних читателей внимательно прочитал этот репортаж, открыв 10-ю страницу еженедельника, – в глаза и сегодня бросаются несколько строк в жирном чёрном прямоугольничке под репортажем:
«Когда этот номер «Литературной России» подписывался к печати, пришла горестная весть: скоропостижно скончался Василий Макарович ШУКШИН. Мы скорбим вместе со всеми почитателями его большого и светлого таланта».
Александр Бобров в своих воспоминаниях рассказывает обстоятельства публикации этого некролога (уточню, что в следующем номере «ЛР» целая полоса будет посвящена прощанию с писателем).
