Я лично могу его логически осмыслить. Во-первых, чувство вины вызывает информационная война, которую ведут российские СМИ не только с теми, кто пришёл к власти на Украине, но и с украинским народом. Как данность звучат слова, что к власти в Киеве пришли бандеровцы (у меня это вызывает сомнение – как при любой насильственной смене режима к власти приходят разные силы, и мудрость соседних государств состоит в том, чтобы найти ту силу, с которой можно вести диалог, мы же мажем всех одной краской – и Яроша и Яценюка); украинцы, поддержавшие майдан тоже подвёрстываются к бандеровцам (попытка изучить вопрос, почему для некоторой части украинцев Бандера национальный герой приравнивается у нас к пропаганде нацизма). Государственный украинский флаг стал символизировать флаг врага.
Татьяна Шабаева советует мне смотреть украинское телевидение. К сожалению, в моём телевизоре украинских программ не нашлось, а то, что видел в интернете, не идёт с нашим боевым валом ни в какое сравнение… Да и газеты не отстают. Вот, к примеру, из неподписанной передовицы в том же номере «ЛГ», в котором опубликована статья Татьяны Шабаевой. Передовица посвящена референдуму в Крыму, и вот такой пассаж:
Да, воссоединение Крыма с Россией – событие эпохальное, в новейшей мировой истории исключительное (вне зависимости от того, с плюсом кто-то его воспринимает или наоборот). Но к чему такие сравнения? Зачем параллели с освобождением Крыма от фашистов (нацистов?) во время Великой Отечественной войны?
От таких сравнений и появляется у меня вполне
И не только от этого. Чувство вины я испытываю и перед россиянами. Попытаюсь объяснить, почему.
Итак, Крым стал частью России. И министры, бизнесмены, экономисты, политики наперебой рассуждают о его «восстановлении». Разговор ведётся в таком ключе, что создаётся впечатление: Россия целиком – благоухающий сад, и вот ей достался пустырь, который тоже нужно превратить в сад.
Я бывал в Крыму. Да, люди живут там скромно, скудно. Но нигде я не увидел той нищеты и разрухи, какая есть во многих районах России. У нас десятки тысяч людей находятся в первобытном состоянии – электрификация пришла и ушла, о газификации и не слыхали, до ближайшего магазина полдня пешком, автолавка не может доехать – дороги съело болото. А сколько семей в Сибири, на Севере обитают в вагончиках, бочках, цистернах! Сколько задыхаются угольным дымом, выбросами алюминиевых заводов, целлюлозно-бумажных комбинатов! Мостики через крошечные речушки строятся годами, и жители деревень за такими речушками месяцами (осенью и весной) оторваны от мира. Сибирь затапливают, пилят, высасывают, травят, оставляя людей на голой земле. Например, недавнее переселение жителей деревень, попавших в зону затопления водохранилищем Богучанской ГЭС, мало чем отличалось от переселения народов семьдесят лет назад…
Конечно, можно снова говорить: те миллиарды, что будут вложены в Крым, не вложили бы в глубинные (неинтересные инвесторам) районы России. У нас с Олимпиады в Сочи прижилась такая поговорка: «Так бы разворовали, а так хоть в дело пойдут». Но это лично меня не утешает.
А русский язык, «запрещение» которого на Украине вызвало у нас столько возмущения и фактически стало поводом для вмешательства во внутренние дела соседей. В России без всяких особых законов русский язык в ряде республик перестаёт быть государственным, да и языком межнационального общения тоже. И не только в республиках. В Ростовской области, Ставропольском крае есть целые классы, ученики которых не говорят по-русски и не хотят его учить. Он им здесь,
И последнее в связи со статьёй Татьяны Шабаевой.
Она недоумевает, почему интервью с Юрием Володарским опубликовано в
Ну, опубликовали потому, наверное, что «Литературная Россия», в первую очередь, одно из очень немногих сегодня по-настоящему свободных изданий, не зависимых ни от правящего курса, ни от капризов миллионеров-спонсоров, которых у «ЛР», в отличие от других СМИ попросту нет.
За последние месяцы на страницах «Литературной России» появилось много материалов по украинской проблеме. Материалов разных, порой, полярных. Многое, кстати, присланное в газету было отвергнуто. Но не по идеологическим причинам, и не по несовпадению с позицией редакции. Критерии в «ЛР» иные – качество текстов.
