Они провалились во вневременную дыру и теперь стояли здесь – в сухом безвоздушном пространстве. Она не успела понять, как это случилось, не ожидала этого и вообще не знала, что способна забрать с собой сюда кого-то еще!
Раз за разом оказывалась она в темном коридоре, похожем на тот, по которому санитар когда-то вез ее тело в морг. Черные фигуры на краю пропасти, женская рука, желание удержаться… Похожем, но другом.
Темное место, которое наводило на нее ужас, обрывалось не спуском в морг – холодный, мрачный подвал, куда привозят усопших, место, страшное для живых, но безразличное мертвым. Коридор, по которому мчалась ее измученная, неприкаянная душа, приводил в черную пропасть, где обретают окончательное пристанище.
Черные стражи поджидают. Обрекают. Препровождают души в мир мертвых. Она знала: ее место давно уже там, и посланники-призраки звали, хватали за руки, тащили за собой. Но невыносимо было даже думать о том, чтобы оказаться в бездне, среди них…
Пока стражам не удавалось добраться до нее.
Правда, все чаще закрадывалась мысль: что, если все наоборот? Что, если это ей не удавалось приблизиться к ним, потому что она повисла, как муха в паутине, застряла между мирами?
Однако теперь картина изменилась. Темных фигур стражей не было. На площадке перед обрывом – только они с отцом.
– Я уже умер? – спросил он. – Мы в аду?
– Не волнуйся, скоро там окажешься.
– Дочка…
– Кстати, о твоей любимой дочке. Я и думать не могла о такой удаче…
* * *Юрий увидел, как нож в ее руке прижался к его боку. Нажатие, один удар – и он войдет в печень. Случится непоправимое! Почему Михаил Сергеевич не пытается сопротивляться, ведь девушка хрупкая и худенькая! Перехватить ее руку, отвести в сторону…
– Как же я ждала этой возможности! Но и думать не могла о такой удаче: драгоценный папочка вместе со мной отправится к праотцам, а любимая сестрица – в тюрьму за отцеубийство.
– Где сейчас Магда? – спросил он.
– Испугалась и ушла, спряталась, спит… Не знаю и знать не желаю! Мне надоело быть ее тенью.
– Магда ни в чем перед тобой не виновата. Она даже не знала, что ты есть на свете!
– Может, и так. Значит, придется ей ответить за тебя.
– Думаешь, сумеешь убить человека?
– Сейчас узнаешь.
– Ты так сильно меня ненавидишь?
Ярость полыхнула, как огненная вспышка, исказила, оплавила красивые черты.
– Ты ничтожный человек и никчемный отец! Ты прожил жалкую жизнь, я тебя презираю!
– Обвинить в неудачах другого – позиция удобная, но тупиковая. Пойми же: что, если бы я вправду умер, как тебе говорила Нана? Кто тогда был бы причиной твоих бед?
Зачем он злит ее, зачем провоцирует, думал Юрий.
– Перед кем ты пытаешься оправдаться? – крикнула она. – Думаешь, если обвинишь меня, то сам станешь беленьким и чистеньким? И я пощажу тебя?
– Я не думаю о себе. Хочешь верь, хочешь нет. Я думаю о вас. Не могу допустить, чтобы ты взяла на душу грех. Не хочу, чтобы Магда страдала.
* * *В черном коридоре не было воздуха, но был ветер. Заворачивающийся воронкой, сбивающий с ног, он усиливался, и ей казалось, что он вот-вот поднимет их на свои крылья и унесет в пропасть.
Но отца, казалось, это не волновало. Страх, который она прежде чувствовала в нем, исчез. На смену ему пришло что-то другое. Она не могла понять что.
