Восторга от появления вологодских родственников бригада не выказала, более того, работу не прекратила и говорить на тему загадочной смерти Олега решительно отказалась, заявив, что им ничего не известно. У Натальи создалось впечатление, что они были запрограммированы на такой ответ. Не помог и эмоциональный взрыв Наташки на тему наплевательского отношения к судьбе бывшего бригадира. На вопрос Юлии Александровны о самочувствии Дениса последовал сухой ответ, что он по-прежнему в реанимации Склифа, состояние тяжелое, но без ухудшения. Посещения запрещены, передачи не принимают. Начальница отошла в сторонку, отвечая на звонок по мобильному телефону. И тут Наталья взорвалась, обозвав мастеров козлами. Из ее короткой, но емкой по количеству оскорблений речи следовало, что в реанимационной палате должен был бы лежать весь трудовой коллектив бригады, а не Денис – единственное среди козлов человеческое существо. Трудовой коллектив был явно ошарашен. Самый молодой член бригады жалобно попытался оправдаться, сославшись на то, что вообще не знал никакого Олега и в бригаде недавно. Остальные угрюмо молчали.
– Между прочим, ваш Денис не струсил – сам назначил нам встречу, по дороге на которую попал в аварию. Скорее всего, подстроенную. – Наташка вытащила из сумки блокнот, записала номера своего мобильного и моего домашнего телефонов и, резко выдрав листок из блокнота, протянула его мужскому содружеству. – Может быть, у кого-нибудь совесть проснется, и он позвонит? Нет желающих? Понятно…
– Давайте листок, – неожиданно отозвался мужчина, так и не прервавший работу по ремонту стеклоподъемника синей «вольво», и Наталья, удостоив его суровым взглядом, отметила, что он, пожалуй, не совсем… непорядочен.
Оставалось надеяться на звонок. Тепло простившись с Юлией Александровной и пообещав непременно ей позвонить и рассказать о результатах расследования, Наталья направилась к выходу, где ее терпеливо ожидал сын.
– Я готова дать голову на отсечение, что они определенно что-то знают. Знают и не хотят говорить, – задумчиво сказала подруга, потом пригладила волосы и насупилась. – Нет, голову, пожалуй, не стоит подставлять, ну если только голову Бориса… Во всяком случае, до женитьбы он обещал за меня жизнь отдать.
– С тех пор она немыслимо подорожала, – расстроила я Наташку. – Не думаю, что он сейчас на это согласится. Но в одном ты точно права – со своей головой лучше дружить. И как-то спокойнее, когда она под рукой, на своем привычном месте. Ты знаешь, – перешла я на другую тему после небольшой паузы, – мне кажется, надо работать в направлении связей Анны. Только вот когда она объявится? Впрочем, на днях должен вернуться Сергей. Тогда и узнаем, кому она давала доверенность на продажу квартиры.
– Думаешь, скажет? – усомнилась Наталья.
– Обязательно. А куда ж он денется. Подсунул другу криминальную квартиру, пусть теперь искупает свою вину…
– А что если нам посетить родительские угодья Анны, – перебила меня подруга. – Ах да, адрес… Адрес… Попробуем выяснить у Лады Игоревны. Нет, пожалуй, неудобно второй раз звонить. А если госпоже Чубченко…
Она схватила телефонную трубку и унеслась в коридор, но тут же вернулась, держа в руке визитку. Произнося цифры вслух, набрала номер и замерла в ожидании ответа.
Разговаривала Наталья таким медовым голосом и сопровождала свою речь такой мимикой, такими жестами, что я почувствовала себя в театре и испытала страстное желание поаплодировать. Честное слово, в ней погибла великая актриса! Вдруг Наташка сделала мне страшные глаза, жестом показала, что нужны бумага и ручка, но спустя короткое время на ее лице появилось разочарование. Она мило простилась с «дорогой Юленькой», пообещав ей привезти вологодских разносолов.
– Могла бы гостинцев из Вологды и сюда подкинуть, – проворчала я.
– Легко, – согласилась подруга. – Только у тебя своих хватает – по одним рецептам закрываем. – Она с размаху шлепнула ладонью по столику. – Нет адреса родителей Анны! Она знает о жизни Олега все! А вот адреса родительского приюта Анны – не знает!
Я смутно начала что-то припоминать.
– Пиши! – заорала я, испугав подругу. – Пиши, поселок Реченский под Торжком… Тридцать километров от города. В какую сторону, не знаю. Этот адрес Лада Игоревна называла! Нужна карта…
– Ищи, – скомандовала Наталья. – У Димона точно есть. А я пока прилягу. Что-то мне от всех сегодняшних событий похужело… – Она и в самом деле улеглась на диван, а я, вдохновленная открывающейся перспективой расследования, принялась за поиски атласа автомобильных дорог.
Поселок Реченский я не нашла. Зато отыскала деревню Реченскую, действительно находившуюся примерно в тридцати километрах от Торжка. Поставив на карте рядом с названием деревни жирный крест, я успокоилась и стала обдумывать варианты «легенды». В конце концов пришла к выводу, что Наташка слишком хорошо вошла в роль вологодской тетушки Олега. Нет смысла менять репертуар. Я, в принципе, могу оставаться самой собой, то бишь несчастной жертвой обстоятельств.
