Подруга проснулась в явном нерасположении духа. Не вставая с дивана, она начала каяться в том, что забросила свой дом уже на целых шесть дней, и бедный муж будет прав, если вместе с собакой уйдет к другой. Я почувствовала жуткие угрызения совести, но сказать об этом не успела, так как позвонил Борис, заброшенный бедный муж, и жизнерадостным голосом попросил к телефону милую женушку. Наташкина физиономия в процессе разговора странно вытянулась. Вопреки общему правилу, подруга не перехватывала инициативу разговора, а почему-то отделывалась короткими междометиями. Только к концу переговоров я услышала несколько Наташкиных фраз:
– А обо мне ты подумал? – и еще раз: – А обо мне ты подумал? – а следом: – Нет, обо мне ты, конечно, не подумал!
Я сжалась от нехороших предчувствий.
Закончив общаться, как мне с испугу показалось, с почти бывшим мужем, подруга мрачно уставилась в потолок. В то время как я судорожно обдумывала способ воздействия на коварного Бориса, чтобы вернуть его в семью, она громко вздыхала и жаловалась на сплошное невезение. Но когда раздались условные полтора звонка в дверь, Наташка преобразилась: она моментально повеселела и, как бабочка, легко вспорхнула с дивана.
– Сынуля пришел! – чересчур уж бодро залебезила она. – И с раскладушечкой!
Усталый Лешик подозрительно посмотрел на маму и торопливо сказал:
– Мороженое купил.
– Замечательно. Сейчас мы мальчика накормим, – запела Наташка, чем окончательно перепугала свою кровиночку.
– Ма, ты уж лучше сразу скажи, что надо сделать, – совсем посерьезнел сын.
– Да, Наташ, давай-ка правду, не мучай ни себя, ни его, ни меня, – поддержала я Лешика. – А потом подумаем вместе, что делать. Все решаемо, поверь…
Наташка нерешительно посмотрела на чайник и ляпнула:
– Лешик, твой отец позорно бросает на нас Денечку… на целых десять дней. Ему, видите ли, необходимо съездить в командировку!
– Куда-куда? – удивилась я.
– В Злату Прагу. А мы, – взглянула она на сына, – я и тетя Ира, завтра уезжаем на несколько дней…
– Собакой заниматься не буду, – мрачно произнес Лешик. – Ты ее усыновила…
– Удочерила, – поправила подруга.
– Не принципиально. Вспомни, как я сопротивлялся? И куда это вы дуэтом намылились? – подозрительно спросил он.
– Лешик, не разговаривай так с мамой. Мама может обидеться, – укорила сына Наталья. – Мы с тетей Ирой намылились, как ты выражаешься, в пансионат под Торжок. На три дня. Тете Ире на работе путевку дали. Ты же понимаешь, что ей надо хоть немного отдохнуть. Не понравится, приедем раньше. Ну куда мы в пансионат с собакой!..
– Да без проблем! Пристроите. Савельевы, между прочим, с двумя собаками и крысой в такой пансионат ездили. Кстати, а когда это Ирина Александровна успела путевку получить? День-то вроде нерабочий – суббота, – засомневался осторожный Лешик и выжидательно взглянул на меня.
Выкрутилась я удачно, соврав, что путевка на работе, завтра заберу из отдела охраны, где ее должны для меня оставить, и мы сразу же поедем отдыхать.
– С собакой! – уточнил Лешик.
– C собакой, – устало согласились мы одновременно с Наташкой.
Вечер прошел очень спокойно. Лешик сидел за компьютером, Наталья, тихо разговаривая сама с собою, изучала маршрут предстоящей поездки, а я с удовольствием читала Донцову.
Около одиннадцати часов зазвонил телефон, но никто из нас не поднялся и не поспешил взять трубку, понадеявшись на других. После четвертого звонка мы все трое столкнулись на кухне, где на столе одиноко прозябала телефонная трубка. «Победила молодость» в лице Лешика, который первым ее схватил, но тут же передал мне.
– Добрый вечер, – произнес незнакомый мужской голос.
– Вечер добрый, – откликнулась я в полной уверенности, что абонент ошибся номером. И подруга, и Лешик глазели на меня, терпеливо ждали продолжения. И оно последовало:
– Это «козел» из автосервиса «Альтаир».
– Какой такой козел? – не веря своим ушам, спросила я.
– Вы сегодня у нас в автосервисе были? – Мужчина, не отвечая на мой вопрос, задал встречный.
– Ах да, минутку! – Я, передавая Наталье трубку, прошипела: – Это из автосервиса по вопросу сплетенных тобой вологодских кружев.
Разговор был странным и скорее односторонним. Я с уверенностью могла сказать одно – он был крайне неприятен. Наташка только слушала и время от времени нетерпеливо сдувала со лба несуществующую прядь волос. В конце концов, она сказала:
– Спасибо, мы что-нибудь придумаем, – и, положив трубку, села на табуретку.
С минуту все мы молчали, пока Наталья, взглянув на мои ноги, тихо не произнесла:
– Ты подцепила мои тапочки.
– Ну и что? – так же тихо ответила я. – Кто первый встал, того и тапки. Только не говори, что Денис умер.
– Не скажу. Но нам есть над чем подумать. – Она покосилась на Лешика.
Лешик среагировал мгновенно:
– Ма, не сомневайся, я тоже способен думать. Тешу себя надеждой, что лучше некоторых…
