Ситуация была следующей: нам было настойчиво рекомендовано, во-первых, прекратить все попытки разобраться с фактом смерти Олега и не отслеживать далее его связи и знакомства. Забыть, что на свете существует или существовала Анна, бывшая жена Олега. Далее – необходимо немедленно покинуть занимаемую ныне квартиру и любыми путями постараться от нее избавиться: продать, подарить, короче, возможны варианты…
– Нам что, угрожали? – как-то уж очень спокойно спросил Лешик.
– Да нет, – задумчиво ответила Наталья. – Никаких угроз. Я поняла, что о нас беспокоятся. Даже предложили помощь… Чтобы побыстрее смотались отсюда. Честно говоря, как-то неуютно стало. – Она поежилась.
– Завтра переедем к нам, – решительно заявил Лешик.
– Завтра переедешь ты, а мы едем отдыхать, – еще более решительно сказала подруга, и я посмотрела на нее с благодарностью.
В восемь утра противно закукарекал будильник, и магнитофонный женский голос бодро отчеканил: «Восемь часов ровно». Мы с Наташкой довольно шустро вскочили и бросились собираться, причем я – бестолково, подруга – целенаправленно. К девяти часам и Лешик стал подавать признаки жизни, сопротивляясь изо всех сил попыткам матери стянуть с него одеяло. Глупая женщина! Я подошла к несчастному, и, наклонившись, негромко сказала:
– Лешик, мы уезжаем. Выгуляешь и накормишь Деньку.
С раскладушки он слетел как ошпаренный.
День обещал быть прекрасным. Выглянув в окно и не увидев на привычном месте странного наблюдателя, я тихо порадовалась. Вероятно, у него тоже выходной.
– А может, мне пока здесь пожить? – грустно спросил нас за завтраком Лешик.
– Нет! – взвилась подруга. – Нет и еще раз нет. Здесь небезопасно. Твой Сережка, – это уже в мой адрес, – как только приедет, пусть немедленно займется обменом квартиры.
– Ну тогда, может быть, мне с вами поехать, – продолжал канючить Лешик. И на выразительный взгляд мамы, потерявшей от неожиданности дар речи, торопливо добавил: – На работе договорюсь.
– Нет, ну просто не дают матери никакой возможности отдохнуть! – отчеканила подруга и даже отставила в сторону чашку с кофе. – Какие-то несчастные несколько дней!
– Хорошо, – покорно согласился сын. – Тогда скажи, где находится пансионат.
Наташка открыла было рот, чтобы продолжать возмущаться, но передумала. Неопределенно пожав плечами, подвинула сначала к себе, а потом назад чашку с кофе и, провожая ее глазами, наигранно спокойным голосом произнесла:
– Пожалуйста: пансионат «Реченский», в тридцати километрах от Торжка, на берегу какой-то реки. Название не помню. Рядом с поселком Реченский.
За завтраком был несколько изменен план отъезда. Наталья с Лешиком должны были отправиться домой, откуда подруге, прихватив собаку, следовало заехать за мной на машине. Мне же в свободный промежуток времени (при этом Наташка бросила на меня многозначительный взгляд) надлежало «съездить за путевкой».
Улучив момент, когда Лешика не было рядом, я дернула подругу за рукав блузки и прошипела:
– Ты хорошо все обдумала? Куда мы сегодня, на ночь глядя, приедем? Выезжать следует не позднее шести утра. Поедем завтра…
– Тихо! – яростно прошипела она в ответ. – Все идет по плану, обсудим по дороге.
Оставшись одна, я быстренько убралась, потом подумала, налила себе еще чашечку кофе и позвонила следователю на работу. Вопреки моим ожиданиям, он оказался на месте. Я сообщила, что, следуя его совету, отбываю на отдых к свекрови, и попросила помочь с установкой охранной сигнализации в квартире. Моя идея была воспринята с энтузиазмом и воплощена в жизнь, можно сказать, моментально.
Через полтора часа позвонила подруга и известила, что через двадцать минут выезжает. Одновременно дала наказ, чтобы я прихватила купальник, сменную одежду и теплые вещи. А еще – пару пледов.
Выдержкой я всегда славилась…
Выехали мы в три часа, основательно загрузив машину всякой, на мой взгляд, дребеденью. На заднем сиденье королевой восседала Денька. До поворота с кольцевой автодороги на Ленинградское шоссе Наташка явно нервничала за рулем, крыла позором и непечатными выражениями всех водителей, «путавшихся у нее под колесами». Впрочем, непечатных выражений, кажется, осталось «с гулькин нос», основная часть таковых все чаще и чаще встречается в изданных литературных произведениях.
Кольцевая была забита основательно. Вероятно, в массовом количестве начали возвращаться в город отдохнувшие на грядках дачники. Заторы создавали машины с закипевшими радиаторами: день был жарким и душным. До Ленинградки мы добирались более часа.
На Ленинградском шоссе Наташка повеселела. Только я решилась было спросить о неприятностях, грозящих свалиться на наши головы в самое ближайшее время, как она заговорила сама:
